Книга Ноты соблазна, страница 49 – Аделина Жемчужева

Я замешкалась, не зная, что ответить. Как сказать ему, что в моей голове сейчас идёт настоящая битва между долгом и желанием? Взгляд упал на отражение в зеркале, где я увидела растерянное лицо — моё собственное. Решив отставить в сторону ложь и недомолвки, я глубоко вдохнула:

— Да, я просто… устала, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал расслабленно и сдержанно. — Но спасибо, что спросил.

— Если возникнут какие-то проблемы, всегда можешь обратиться ко мне, — сказал он, и в его голосе прозвучала ноткаискреннего беспокойства, что слегка смягчило напряжение внутри меня.

После того, как разговор завершился и короткие гудки известили о разрыве связи, я положила телефон на кровать и задумалась. Чувства к Арману росли с каждой минутой, и игнорировать их становилось всё сложнее. Я понимала, что нужно разобраться в этих чувствах самой, прежде чем они окончательно поглотят меня, и тем более, прежде чем они разрушат всё, что у меня есть сейчас.

Селин

Сегодня был выходной, и почему-то я решила съездить к родителям. Хотя каждая встреча с ними неизбежно заканчивалась скандалом, я не могла избавиться от чувства, что должна это сделать. Быть может, где-то глубоко внутри всё ещё жила надежда на тёплый разговор, на хоть каплю тепла и понимания.

Гюстав рано утром отправился на встречу с родственниками. Он не общался со мной нормально после того инцидента в клубе. Если он узнает о том, что я поцеловала Армана, это может привести к разводу, и мне придется вернуться к родителям. Я не хочу этого.

Я надела юбку, простую блузку и привычный кардиган, который уже порядком потерял форму, но всё ещё оставался моим любимым. Волосы быстро собрала в низкий хвост, наспех нанесла тонкий слой помады — пусть видят, что я ухожена, даже если чувствую себя иначе.

Накинув поверх пальто, захватив сумку, я кинула в неё ключи и телефон. Когда я вышла из квартиры, на улице царила привычная серость, и ветер шевелил голые ветки деревьев.

Моя машина стояла там же, где я её оставила накануне вечером. Я завела двигатель и, пока он прогревался, поймала себя на мысли, что, возможно, совершаю ошибку. Но мысль уже была запущена, и пути назад не оставалось.

Дорога до родительского дома была пуста, как и мои мысли. Только скрип «дворников», убирающих мелкие капли дождя с лобового стекла, наполнял тишину. Когда я подъехала к их квартире, сердце сжалось в тревоге. Те же облупленные стены, те же грязные окна. Казалось, время здесь остановилось.

Я поднялась по скрипучей лестнице, каждый шаг отдавался эхом в подъезде. Когда я открыла дверь, то сразу почувствовала запах перегара и несвежего воздуха. Родители, как всегда, были пьяны.

— О, явилась! — прозвучал голос отца, полный насмешки и раздражения.

Мать сидела за столом, рядом с бутылкой дешёвого вина, её выражение было утомлённым и отстранённым, а отец находился рядом. Я понимала, что эта встреча не предвещает ничего хорошего, но все же закрыла дверь за собой и вошла в комнату.

В квартире царил беспорядок, как и в последний раз, когда я здесь была. Убирать здесь мне не составило бы труда, но хотелось бы, чтобы родители проявляли больше заботы о чистоте. Я даже не стала снимать обувь.

— Селин, дорогая, что ты нам принесла? — спросиламама, закуривая сигарету.