Книга Заложница дьявола, страница 237 – Аделина Жемчужева

— Привет… — прошептала я, осторожно поглаживая ее по щеке.

Она слегка пошевелилась, издавая едва слышный звук, и мое сердце сжалось.

Но вместе с теплом пришло и другое чувство — острая боль.

Его не было рядом.

Он должен был увидеть нашу дочь первым. Должен был держать ее на руках, а не я одна…

Я сжала ее чуть крепче, чувствуя, как внутри поднимается новый страх.

— Он обещал… — тихо сказала я, не отрывая глаз от лица ребенка.

Мама ничего не ответила, но ее взгляд говорил о многом.

Он обещал вернуться.

Но прошло уже девять месяцев…

— Она, возможно, голодна, — тихо сказала я, не сводя глаз с крошечного личика малышки.

— Нет, её только что покормили, — мягко ответила мама. — Я наняла кормилицу, ты была слишком слаба, чтобы кормить её сама.

Я резко подняла взгляд.

— Мама, не нужно кормилицу. Я хочу кормить её сама.

Мама чуть заметно улыбнулась и кивнула.

— Конечно, родная. Ты ещё успеешь.

Я снова посмотрела на дочь, на её крошечные пальчики, тонкие, почти прозрачные. Осторожно положила свой палец на её ладошку, и она инстинктивно сжала его. Мгновенный трепет пробежал по телу, а в груди разлилось тёплое, неведомое доселе чувство.

Она — моя.

Пока сложно понять, на кого она похожа, но я уже вижу, какой красивой она будет. И я никому не позволю её обидеть.

Она теперь часть моей души. Часть души Эмира.

Может, увидев её, он изменится? Может, впервые в жизни осознает, что значит беречь женщину? Никогда больше не поднимет руку, не причинит боли?

От размышлений меня отвлёк осторожный стук в дверь. Я подняла голову, и через мгновение в комнату вошёл отец. За ним следом прошли Джанесса и Бибиана.

Я замерла.

Отец впервые переступил порог моей комнаты.

Он никогда не заходил сюда, никогда не пересекал границы личного пространства. И вот теперь он здесь.

Я взглянула ему в лицо.

Он пришёл посмотреть на внучку. Ту, которую недавно проклинал.

Но, кажется, что-то в нём изменилось.

Возможно, в нём проснулись чувства, о которых он даже не подозревал.

Отец подошелближе, его тяжелый взгляд скользнул по мне, а затем остановился на свертке в моих руках.

— Можно… — он кашлянул, будто не знал, как подобрать слова. — Можно мне подержать ее?

Я удивленно подняла голову. Отец никогда не проявлял особой мягкости. Всегда строгий, непоколебимый, с холодным расчетом в глазах. А сейчас он стоял передо мной и… просил.

Мама с сестрами замерли, будто боялись спугнуть этот редкий момент.

Я кивнула, осторожно передавая ему малышку. Он принял ее с такой осторожностью, будто держал в руках не ребенка, а драгоценность, способную разбиться от малейшего движения.

Наступила тишина.

Отец смотрел на нее. Долго, внимательно, с каким-то трепетом, который я никогда раньше не видела в его глазах.

— Маленькая… — его голос прозвучал тихо, почти нежно.

Я затаила дыхание.

А потом случилось то, чего я никак не ожидала.

Он… улыбнулся.

Это была настоящая, теплая улыбка.

Мои сестры ахнули, а мама закрыла рот рукой, едва сдерживая слезы.

— Никогда бы не подумала, что увижу тебя таким, отец, — тихо сказала я, наблюдая, как этот грозный, жесткий человек растворяется перед своей внучкой.

Он не ответил. Только наклонился ближе, провел пальцем по крохотной щечке малышки и выдохнул:

— Она чудо.

Я не сдержала улыбку.