Книга Пазори, страница 34 – Валерий Горшков

Сделав таким образом полный круг, он начал углублять его, а затем скалывать лишнее вокруг. Работа была кропотливой и шла долго.

Понаблюдав за действиями Артура, я вооружился такими же инструментами и начал освобождать вторую ногу мамонта.

Григорян тем временем закончил с первой конечностью, выдолбив ледяной столбик под копытом животного.

– Как закончим со всеми – срежем вот тут, – пояснил он, сняв перчатку и чиркнув по ледяному цилиндру ногтем. – Получатся ледяные башмачки.

Углубившись в лёд, я в очередной раз примерился, ударил молоточком и вогнал зубило во что-то твёрдое. Вытащить сразу не получилось. Пришлось прикладывать усилие. Когда наконец удалось освободить инструмент, я увидел в образовавшемся сколе расщеплённую древесину.

– Тут дерево, – сказал я.

На четвереньках ко мне непонятно откуда скользнул Рюмин и отстранил. Заглянул в дыру, потрогал пальцем щепки, понюхал.

– Понятно, – сказал он, распрямляя хрустящую спину. – Скорее всего это корни от лиственницы.

– Почему именно от неё? – спросил я.

– Потому что для ненцев это священное дерево, – с превосходством проговорил Слава, едва не закатывая глаза. – Если здесь произошёл жертвенный ритуал ненецких тадебе, то вполне логично предположить наличие важного предмета в центре хм…

Он оглядел торчащие повсюду кости.

– Скажем, в центре данной композиции, – продолжил этнограф. – Вряд ли такую жертву принесли мамонтёнку, пусть и с голубыми глазами. А вот такой важный объект культа, как украшенная шкурами и тканью священная лиственница, – это уже другой разговор.

– Работай поосторожнее, – попросил Артур. – Возможно, на остатках древесины ещё сохранились части украшений, не хотелось бы их повредить.

– То есть мамонтёнок здесь оказался уже после жертвоприношения? – спросил я у Рюмина.

Тот пожал плечами. Его специализация ограничивалась знаниями культуры и традиций. Слава извлёк из лежащего на лестнице пластикового чемоданчика шуруповёрт, присоединил к нему сверло и принялся бурить дырку во льду.

– Константин, кости определённо старше, – подтвердила мою догадку Еля.

Она опустила на краю ямы мягкие носилкииз синей ткани.

– Насколько? – уточнил я, пытаясь понять, посчастливилось ли нам наблюдать самых старых из найденных homo sapiens.

– Трудно сказать, Константин, – призналась Конюкова. – Провести радиоуглеродный анализ мы сможем только по прибытии в Салехард.

По помещению разносилось жужжание шуруповёрта в руках Рюмина. Он переместился немного левее и теперь высверливал новое отверстие во льду.

– Ну приблизительно? – настаивал я. – Скажем, выше отметки в сорок пять тысяч лет?

Еля прошла поверху вдоль ямы и остановилась над одной из торчащих наружу ступней. Присела на корточки и рассмотрела останки.

– Мерзлота многое скрыла, но вполне вероятно, – ответила она. – Однако, Константин, я бы всё же полагалась на точные измерения, а не предположения.

Теперь освобождать мамонтёнка от плена пришлось осторожнее. Из-за этого работа замедлилась. Но дальше она пошла без происшествий.

Когда мы закончили с копытами, я пристроился напротив Алика и Олега, помогая им придерживать животное. А Григорян взял пилу для льда и последовательно, один за другим, срезал по ровной линии ледяные столбики. Айрекул покачнулась, но мы её удержали.