Онлайн книга «Гидра»
|
– В аду, – проворковала Тома. – Там тебе заготовлено теплое местечко. Егорыч плюнул в бывшую. Кандыба посторонился. «Ад – это здесь. Пекло или чистилище…» Багермейстер оглянулся. Самоходный земснаряд очищал затопленную часть котлована. Принцип работы был прост: вакуумметр определял концентрацию грунта и подсказывал степень нагрузки. Оператор погружал на дно всасывающий агрегат, включал двигатель и редуктора. Созданный в трубе вакуум помогал качать смесь воды и грунта. Рефулерный насос пыхтел, транспортируя пульпу на берег, постоянно углубляя дно. С кормы «Ласточки» то опускался в темное озеро, то выныривал, истекая потоками воды, ковш землечерпалки «Пятилетка». Нос судна удлинялся железной мачтой, увенчанной вращающимися лезвиями. Фрезерный рыхлитель сейчас бездействовал. Как хотелось бы Егорычу насадить на фрезу божка-Золотарева! Но бригадир был не один. С покосившихся мостков эстакады за каторжниками следили вечно бодрствующие конвоиры. Вблизи они напоминали упырей. Восковые лица, красные от лопнувших сосудов глаза. И где-то рядом ждали ужина ручные чудища Золотарева… Егорыч вытер пот. Подошел Клим, речник, которого во время оно Ярцев, тогда не ставший Золотаревой куклой, клялся посадить на нищенскую зарплату и уволить за пьянство. Клим больше не пил, часто облизывал губы, а во сне плакал. – Что там, батя? – Где? – Вон там. На берегу, в нескольких метрах от воды сгрудились каторжники. Бросили лопаты, кирки и кувалды и изучали что-то, заслоненное их телами. Заметив несанкционированное сборище, конвоир вскинул винтовку. – Рыть! Каторжники не отреагировали. Егорыч, напрягший зрение, узнал кладовщика и латыша-плотника. Здоровенные мужики, им бы взять кувалды и крошить черепа упырей. Но страшная сила Ямы лишила их воли, сделала маленькими и слабыми. Конвоир спрыгнул с эстакады в грязь, дал команду. Другие упыри направились к берегу. Егорыч бросил взгляд на платформу. Золотарев тоже наблюдал за происходящим. – Чего встали? – рявкнул конвоир. Каторжники будто слов не находили, чтоб объяснить причину, по которой они нарушили дисциплину. Конвоир проследил за их взглядами и весь вытянулся. – Хозяин! Хозяин!! Солнце ослепило Егорыча, он сощурился. Платформа опустела. – Я посмотрю, – сказал Егорыч. – Может, не стоит? Егорыч спрыгнул с палубы – на доски, крепящиеся к протянутому по воде пульпопроводу. Трубы, доски и поплавки образовывали что-то вроде узкого понтонного моста между «Ласточкой» и сушей. Егорыч пересек его, растопырив для баланса руки, оскользнулся на глине, припал на одно колено и выпрямился – все это он провернул, не сводя с каторжников глаз. Лишь единожды он опустил взор: на утопший в суглинке стержень – отработанный бур. Схватить бы его и понести христианство язычникам. Пятнадцать лет назад на парующих едкими испарениями болотах Егорыч положил немало таких вот упырей, бывший своих ребят, которым перекроили мозги инопланетные «звездочки». Но багермейстер перешагнул бур, смирил порыв. Золотарев и его свита неслись к толпе. – Назад! – махнул стволом винтовки конвоир. Мужчины расступились, и Егорыч увидел, чтоони искали в Яме все это время. Лопата каторжника впилась в почву, и слой земли отвалился, обнажив фрагмент лица. Лицо было огромным. Спустя десятки тысяч лет – почему-то багермейстер был уверен, что именно столько или дольше исполинская тварь провела под рекой – солнце коснулось своими лучами серой шкуры. Все, что вышло наружу, – прикрытое кожными складками глазное яблоко. Веки без ресниц. |