Онлайн книга «Гидра»
|
– О мальчике я позабочусь, – сказала старуха. – И о стае, если предки дадут сил. А ты, герой, береги полукровку. Как свой нос береги, – и старуха засмеялась: звук, напоминающий треск бурелома, сквозь который в человеческий мир лезут монстры. Глава 27 Командир «Ласточки», багермейстер Егорыч верил в Бога. Давно, до войны, он был женат. Вскоре после свадьбы открыл Томе секрет: так, мол, и так, верю. Тома не поняла: – Все в них верят. Или… постой… ты служишь какому-то богу? – Служу. По мере сил. Но дух у меня слабый, пожрать люблю, кирнуть не дурак, мысли злые одолевают, гневлив не в меру. – Об этом надо заранее предупреждать. – Тома положила ладонь на живот, в котором носила их будущего ребенка. Предупреждать о вере, она имела в виду. Не о выпивке и не о горячей руке суженого. – И какому богу ты служишь? – Бог один. Он все создал. Наверное, и Азатота с Ктулху. – Так ты что… – обалдела Тома. – Ты про Христа и всякое такое? – Всякое такое, – согласился Егорыч. Тогда Тома впервые посмотрела на него так, как бесчисленное количество раз будет смотреть позже в течение их недолгой совместной жизни: с презрением. – То есть из всех богов ты выбрал единственного бога, которого никто не видел? Который даже после Сдвига не спустился с облачка? Бородатого еврейчика? – Она ненавидела евреев. – Может, я выбрал. Может, он меня. Тома смеялась, хватаясь за кругленький живот. В сорок четвертом ей по ошибке прислали похоронку – убитый красноармеец был полным тезкой Егорыча. Тома не носила траур. К возвращению Егорыча с фронта была уже замужем. На отца своего ребенка посмотрела, как на натурального мертвяка, выползшего из могилы. Дочь Егорыча не признала. Государство почесало мудя и оставило все как есть. И стал Егорыч бобылем. Его семьей была его команда. Вот кто багермейстера называл батей. Ну и Господь Бог сопровождал Егорыча, сидел с ним в окопе под Сталинградом, горел в танке, очищал от дьявольских паразитов купеческие склады. А в Яму Бог с Егорычем не поехал. Оставил его. Не было в Яме Бога. Вернее, был свой жестокий языческий божок. Егорыч поднял взгляд к платформе, нависающей над картой намыва. Высоко вверху божок оперся о планку заграждения и наблюдал за каторжанами. Раньше он был рецидивистом, нынче – узурпатором в маленькой колонии. Он желал сломать волю людишек, копошащихся внизу. Лишить Егорыча веры: в Бога, в то, что мальчик жив. – Хрен тебе, – процедил багермейстер. Под ребрами кольнуло. В последнее время там часто кололо и ныло. Мотор, служивший верой и правдой пятьдесят лет, барахлил. Багермейстер сунул пятерню под грязную майку, помассировал грудь, призывая: терпи, глупое, дождись мальчика, а там хоть взорвись. Егорыч перехватил озабоченные взгляды команды, убрал руку. Солнце било в спину божка, превращая темный силуэт в подобие идола, водруженного на платформу. «Пусть убьют, – решил Егорыч. – Пусть скормят чудищам, не присягну Антихристу». – Уже присягнул, – сказала Тома, материализуясь на палубе. Бывшая супруга раздобрела. Во рту сверкали золотые коронки. – Что ты копаешь для него, дурень? – Изыди, – шикнул Егорыч. – С кем ты разговариваешь, бать? – встревоженно спросил гидротехник Кандыба. – Сам с собой… – Может, покемаришь? – На том свете покемарим. |