Онлайн книга «Гидра»
|
– Не знаю, как ты, – шепнул Глеб, – а меня пожирает любопытство. – Главное, чтоб нас не пожрала Баба-яга. Глеб хмыкнул. И округлил глаза, услышав за стеной старушечий голос: – Они славные люди, я наблюдала… чистые… – Наблюдала? – Галя зарделась. Цепляя макушками пучки трав, гости шагнули в соседнее помещение. Здесь были русская печь, горшочки на шестке, тикающие ходики, домотканые половики. Лежанка, накрытая мохнатыми шкурами, с оленьей дохой вместо подушки. Стул, а на стуле – укутанный в заячье одеяло мальчик лет семнадцати. Русоволосый, с круглым симпатичным лицом, зигзагами царапин на щеках, подживающей раной на лбу и кровоподтеком оттенка горчицы на скуле. Старуха что-то бормотала, сгорбившись над мальчиком, а тот внимательно слушал. – Здравствуйте, – сказала Галя. – Это ваш внук? – Внук? – фыркнула старуха и взъерошила мальчику волосы. – Моим внукам было бы лет по шестьдесят, да нет у меня ни внуков, ни детей. Заяц это. Поговорите, я снаружи буду. Старуха прошла между Глебом и Галей. – Спасибо, бабушка, – сказал мальчик, повел плечами и болезненно сморщился. – С тобой все в порядке? – спросил Глеб. – Да… благодаря бабушке Айте. Она меня выходила, плечо вправила. Врачи бы так не смогли. Раны были – до мышц. Всю спину мне исполосовала зараза. Неделя прошла – я как новенький. – Что… кто тебя ранил? Галя приблизилась к мальчику. Отшельница оставила жирник на шестке, и Галя вступила в круг его света. Мордашка мальчика вытянулась. – Галина Печорская? Я таки умер и попал в рай? – Это я, – улыбнулась Галя, присаживаясь на край лежанки. Глеб последовал ее примеру. – Да я «Двадцать тысяч лье под водой» наизусть знаю! Вы жену профессора Аронакса играли! А правда, что «Наутилус» в фильме был настоящим? – Нет, милый, – разочаровала поклонника Галя. – Это несколько макетов разной величины. – Жаль… – Он посмотрел на Глеба. – А вы матрос?.. Франсуа? Нет, не похожи… – Я там не снимался, – сказал Глеб. – Я вообще не актер, я журналист. – Что же вы делаете в Яме? – Ух, долгая история. Я – кстати, я Глеб – пишу статью про лэповцев, а Галя выступала для строителей плотины, но застряла здесь из-за поломки вертолета… – Так вы и есть та московская знаменитость, которая должна была у нас выступить! – Ты – работник ГЭС? – Да. С «Ласточки» я, с земснаряда. Заяц. – Он хлопнул себя ладонью в грудь. – Почему Заяц? – Бегаю быстрее всех. Это ведь с вашей помощью, Галина, я убег. Конвой был занят организацией концерта… Глеб поджал губы. Галя знала, что у него на уме. Мальчик, выходит, беглый зэк. Такой юный, милый… А что им делать? – Можно взглянуть на твои раны? – попросил Глеб. – Боевые! – Заяц скинул одеяло. Он был гол по пояс, грудина обмотана тряпьем, импровизированными бинтами из грязной шали и бересты. – Мамочки! – воскликнула Галя. – Это же антисанитария! – Э, нет, – сказал Заяц. – Это – волшебство. – Он повернулся вполоборота и позволил Глебу отклеить «бинты» от тощей спины. – Мазь вонючая, – предупредил. – Но я привык. Спину Зайца избороздили длинные раны, как следы от шпицрутенов. Они уже затягивались, лоснясь слоем жирной мази. – Больно? – Щиплет немного. Глеб вернул тряпье на место. Заяц подтянул одеяло к подбородку. – Кто тебя так? – Вы не поверите, Галин. – Ты был заключенным? – спросил Глеб мягко. |