Онлайн книга «Гидра»
|
Ярцев ответил как по шпаргалке: – Продукт советской власти и, если хотите знать, ее гордость. Золотарев ухмыльнулся, демонстрируя почерневшие зубы. – Бригадир я. Доверенное лицо здешних властей. А скажи тост, Саныч. Ярцев начал без вступлений: – Новая отрыжка подлой ктулхианщины отравила чистый воздух социализма. Югославия во власти палачей и шпионов. – Я пойду. – Галя встала, не понимая, плакать ей или смеяться. – Не провожайте. Но провожать ее никто и не собирался. Золотарев разливал, ухмыляясь, водку, а Ярцев – сухожилия вздулись канатами на его покрасневшей шее – выкрикивал: – Крысиная банда Тито! Янычары! Пьяде! Гошняк! Беблер! Мразович! Кардель! Галя шагала к выходу, зажимая ладонью рот. – Ранкович! Златич! Попович! Кидрич! Галя вышла на крыльцо и затворила за собой дверь, но из дома продолжало нестись: – Джилас! Масларич! Вукманович! Велебит! Выйдя за калитку, Галя расхохоталась. Глава 10 – Убег! Убег! – Багермейстер Егорыч кричал, как оглашенный. – Чего варежку разинул? Пацан, говорю, убег через кусты. Снаружи затопало, защелкали затворы. Пленники, не успевшие покинуть завод, толпились у нар, вытягивали тощие шеи. – Кто убег? – Юнга, кажется… Заяц стоял у них за спиной. Вжимался в стенку, искал поддержки у спрятанного в кармане ножика. Он был атеистом, понятно, что, как все атеисты, он верил в существование богов, но не служил им. Неприятно удивился, узнав, что его, новорожденного, мама в тайне от отца покрестила. Отнесла в деревенскую церковь Азатота, и поп нарисовал на затылке младенца спираль и искупал в ихоре. Сейчас Заяц готов был просить помощи хоть у Азатота, хоть у Аллаха. – Не туда! – шумел Егорыч. – Дай я покажу, отпустите. – Убьют малого, – с сожалением сказал Клим, горький пьяница, завязавший благодаря новым порядкам стройки. Не отклеивая лопаток от стены, Заяц стал продвигаться к дверному проему. Шажок, шажок… Заяц нырнул в коридор. Пришла мысль: ребята, возводившие цементный завод, получили зарплаты и премии и возвратились к семьям. А родители прораба, труп которого на глазах у Зайца шогготы вынули из супеси, чтобы разодрать, даже не похоронят сына. Заяц влетел в душевую, снял фанерку и забился в нишу. Колени притиснулись к груди, темечко вжалось в кирпич. Он аккуратно вернул фанерку на место, закрывая себя в темноте. Теперь – ждать. «Чего? Сколько? Ты уверен, что марионетки не оставят дежурного? Что тебя не схватят на пороге?» «Заткнись!» Заяц прикусил губу. Заглушая пугающий голос, он подумал о «Ласточке»: как здорово было на ней работать, пока не разразился ад. Как-то они с Егорычем сменили неисправный грунтовой насос и забарахливший электродвигатель – уложились в ночную смену, и Егорыч сказал, что это всесоюзный рекорд и им выпишут почетные грамоты. Заяц горько усмехнулся. Пот тек по спине, тяжелые липкие капли. Такие капли забарабанили по крышам вагончиков в ночь, когда мир сошел с ума, Золотарев захватил власть и из дождя появились шогготы. Или все началось раньше? Тайные знаки… утонувший такелажник… кости мамонтов и доисторических носорогов, которые ковш извлекал из грунта в огромном количестве. Сны, мучившие Зайца весной. Звезды-дыры и чьи-то глаза, наблюдающие с обратной стороны неба… Заяц пошевелил затекающей ногой. Ботинок что-то толкнул. Звякнуло. Казалось, этот тихий звук слышат в Р’Льехе. Заяц сглотнул, истекая потом, ожидая, что в любую секунду щупальца вторгнутся в его схрон. Ничего не произошло. Заяц пошарил рукой, коснулся пальцами стекла. |