Онлайн книга «Гидра»
|
– С радостью, – встал Золотарев. – Пирожки с яйцом, компот, салат оливье, щука, водочка… – Мне не надо. – Но! «Кончаловка», на смородине. – Мне не надо, – повторила Галя, и Золотарев убрал графин. – А я не откажусь. Сан Саныч, ну что молчишь? Зависший Ярцев вздрогнул и зачастил: – Большая честь… Как коммунист, отдавший бескорыстно лучшие свои годы служению Родине, считаю наградой визит столь знаменитой актрисы. Ура, товарищи! Мужчины выпили. Галя налила себе компот. – А как вам Тихонов? – Показалось или Золотарев потрогал себя в паху? – Вы ж с ним?.. Галя повела плечами, скованная дискомфортом. – Снималась. Прекрасный актер. – Говори, Сан Саныч, говори. – Золотарев проглотил пирожок. – А что говорить! – воскликнул Ярцев. – Мы – люди простые, не носим мехов и фетра. Сорок тысяч, сорок тысяч потратил мой зять на ремонт квартиры. В ванной комнате была им установлена колонка из нержавеющей стали! – Ярцев выпучил глаза. – Каково? – Простите, я… – Сан Саныч говорит, что молодежь выбрала роскошь. А мы здесь предпочитаем аскетизм. Ярцев свирепо закивал. – Лютой завистью исходят воротилы империалистической Англии, глядя на нас, первопроходцев. Ушатами гнилостной клеветы обливает нас опустившееся человекоподобие Уинстон Черчилль. Но! – На скатерть брызнула слюна. Галя поежилась. – Это есть свидетельство нашего мирового авторитета. И значит, мы не стоим на месте, а движемся к светлому будущему, боремся с пережитками проклятого прошлого, искореняя низкопоклонство перед растленной буржуазной культурой, в одном окопе – гидромеханизаторы и кинематографисты. – Хорошо стелешь, – похвалил Золотарев. Он ел оливье и смотрел на гостью. Бесцеремонно рассматривал ее грудь, и глаза сально блестели. Галя провела рукой по наглухо застегнутой рубашке. – Космополитической блевотиной исходит бюрократическое средостенье! В нашей стране благородное, альтруистическое все еще противостоит стяжательству и двоедушию… – Замужем? – спросил Золотарев так, чтобы не перебивать Ярцева. У него была морда хорька. И майонез на подбородке. – Да, – неприветливо буркнула Галя. – …его верный соратник и ученик Сталин решительно развенчал троцкизм, ктулхулианство и прочие разновидности враждебных ленинизму течений. – Толковый мужик? – Что? – Галя мяла край скатерти. – Супруг твой. – Толковый… – Лишь бы отвязался. А этот, теоретик марксизма… Что он мелет? – …уйти с исторической арены, признать свою несостоятельность, ибо наш резерв… – Послушайте, товарищи, – прервала тираду Галя. Золотарев выпрямился, изображая преувеличенный интерес. – Скоро мне выступать, да? Я не голодна, поела в Якутске. Нужно отдохнуть, переодеться. Давайте обговорим аспекты… Я спою несколько песен, да? Прочитаю Михалкова, Грибачева… – Она вспомнила колючую проволоку. – Я так понимаю, здесь работают и заключенные. – Спецконтингент, – поправил Ярцев. – А я перед ними тоже?.. – Они будут далеко от сцены, – сказал Ярцев. – Под надзором конвоя. – И только политические, – уточнил Золотарев. – Вы как к политическим относитесь, товарищ артистка? Галя вперилась в Золотарева. – А вы, собственно, кто? Сан Саныч, я поняла, член без компрометирующих родственных связей. А кто вы? – Саныч, – не глядя на начальника, произнес Золотарев. – Кто я? |