Книга Гидра, страница 12 – Максим Кабир

Поп на солее приблизил свободную руку к голове пленника. Веки Мишки затрепетали, но взгляд не оторвался от друга. Шпилька вошла в Мишкин висок.

«Это невозможно, она согнулась бы, там кость! Это ночной кошмар!»

«Это кошмар, – безмолвно подтвердил залитый светом слепой поп. – И никто уже не проснется. Служи ему. Служи богу-идиоту, мальчик».

Игла проникала все глубже в мозг. Глаза Мишки закатились, прервался вымораживающий зрительный контакт. Мишка обмяк. Шарик на конце шпильки соприкоснулся с его виском. Торжествуя, поп поднял труп высоко над головой. Смеялись существа на иконах, скалился собачий череп, шершни ползали по Христу.

Мишка закричал и кинулся прочь. Он был уверен: поп не даст ему уйти. Вот-вот рука дернет за воротник. Тело водрузят на алтарь. Шершни проникнут в рот, а игла – в серое вещество.

Но подошвы забарабанили по ступенькам, сорняк захлестал по щекам. Дверь захлопнулась за спиной, погас свет, утихли звуки флейты. Церковь погрузилась во мрак. В этом мраке она будет пребывать еще долгих четыре года. А во снах и мыслях Глеба и того дольше: до конца его дней.

1959

Оно вылезло из шахты на углу Кировской улицы и улицы Махлевского, из-под плывуна и юрской глины, где спало веками. Металлический шпунт казался зубочисткой в его клыкастой пасти, и обезумевшие метростроевцы кинулись прочь. Исполинский варан задрал к небесам кошмарную морду и зарычал. Главный инженер Лившиц, назначенный Совнаркомом, превратился в кровавую лепешку под пятой великана. Лишь через три часа артиллеристы смогли расстрелять чудище из гаубиц. Над продырявленной чешуйчатой тушей вился зловонный дымок.

Варан оказался первым из многочисленных визитеров снизу. К январю тридцать четвертого года три сотни комсомольцев пали жертвой подземных вражин. Им на смену пришли новые смельчаки. Опытные забойщики, крепильщики, чернорабочие Донбасса ехали на помощь москвичам. Здоровая дисциплина, результат сознания масс, стала лучшим оружием против чудищ: гигантских червей и летучих мышей величиной с белогривых орланов.

Весь прогрессивный мир воспел героизм защитников девятой шахты, там, где от кировской линии отделяется арбатский радиус. Восемь часов молодые пролетарки и пролетарии обороняли забой от прожорливых мотыльков, способных обглодать человека до костей. Снаружи были повреждены мостовые и трамвайные линии, осели дома по трассе, и бригада товарища Иванчука пала смертью храбрых.

Трудным участком являлась постройка наклонных ходов для эскалаторов на станции Красные Ворота. В котлованах без устали трудились коммунисты и беспартийные, рабочие и инженеры. Когда через штреки пробивали фурнель, в мерзлом грунте образовалась пустота. Из пустоты пахнуло могилой и поглядели на ударников красные глаза чудовищ. Не справилась с напором щитовая прокладка, купленная у англичан. Лопались логардины, сломался компрессор, давление в кессоне упало, и вода затопила выработки. Пятиметровые черви и обросшие ледяными сосульками кроты встретили достойный отпор. Трехпудовыми кувалдами прибывшие с Урала шахтеры сминали вражескую армаду. Плечом к плечу, по пояс в плывунных песках, багровых от крови. Герои получили переходящее знамя района и личную благодарность Лазаря Моисеевича Кагановича, верного ученика Сталина.