Онлайн книга «Гидра»
|
«Я не расплачусь», – дала она зарок. – Ну, товарищ артистка, мириться будем? – Пошел ты! – Как грубо, – расстроился Золотарев. – Невоспитанная девчонка. Штаны напялила, это у вас в Москве так бабы ходят? Придется преподать тебе урок… – Заскорузлые пальцы Золотарева смяли Галины щеки. Енин что-то подал хозяину. Носовой платок. Нюх Гали уловил резкий химический запах. Она попыталась отвернуться. – Жаль, – сказал Золотарев, – не получится тебя оформить. – Похотливый взгляд огладил женское тело. – Матушка сделает за такое бо-бо. А трупик твой, кобылка, я присвою. Галя зарычала, отбиваясь, как зверь, но мужчины были сильнее. Навалившись, Золотарев прижал платок к ее лицу. Она вдохнула… поплыла… в бирюзовое море, где, пронзенные лучами света с поверхности, плавали, поджидая Галю, прекрасные и грациозные существа… Глава 32 Фамилия предыдущего человека, услышавшего зов булгунняха – перед Золотаревым и после Айты, – была Жулевский. Это, по крайней мере, Айта прочла на фляжке, найденной при обыске тела. «Поручику Жулевскому от соратников» – и гравировка с двухглавым орлом. Красивая вещица, Айта наливала в нее травяной чай, но однажды потеряла на болотах. Конечно, тот мужчина мог быть грабителем, убившим искомого поручика и завладевшим его имуществом: в двадцать втором Сибирь кишела озверевшими, голодными бандами. Но Айте хотелось верить, что это она убила настоящего Жулевского. У него было такое благородное лицо… Губерния ответила кумачовым флагам и пролетарским агиткам восстаниями. Ни красным, ни «пепеляевцам» не удавалось закрепиться в Якутске. Перевес был то на одной, то на другой стороне, но перевес минимальный. Тогда командующий якутской народной армией заручился финансовой поддержкой спонсоров-японцев. За пятнадцать тысяч золотых рублей и за пять пудов ценных бумаг он купил у русского эмигранта, проживающего в Токио, трактат «Secretum speculo», написанный средневековым психопатом по имени Лафкадио Ди Фольци. Ночью на Якутск пролился дождь из личинок. Беременная женщина разродилась волчонком с человеческими руками вместо передних лап. Целый дивизион ГПУ утопился в проруби. Некоторые двери домов вдруг оказывались входом в причудливые лабиринты с мясными потолками. Люди покинули сердце автономной республики. Проиграли и белые, и большевики, а что победило – страшно помыслить. Возможно, Жулевский отступал с дружинниками по старому торговому пути, раньше называвшемуся «Коммерческий тракт Русско-американской компании». Возможно, он отбился от своих или оказался единственным выжившим в стычке с врагом. Тракт – череда прогнивших гатей, придорожных столбов и тянущихся на десятки верст топей – привел поручика к холму с истаявшей сердцевиной. Айта не присутствовала при том роковом для господина Жулевского событии, но хорошо представляла, что поведал ему булгуннях. Вернее, что показал. Булгуннях показал Жулевскому его жизнь. Это была цепь провалов, несчастий и разочарований. Беды, преувеличенные в сто крат, и минуты радости, являвшиеся на поверку чистой ложью. Друзья? Они презирали Жулевского и смеялись за спиной. Родители не хотели его. Возлюбленная изменяла с первым встречным. Командиры посылали на заведомую смерть. Булгуннях показал Жулевскому мир. Как он прежде не замечал его ослепляющего уродства? Разве все это может существовать? Разве не нуждается планета в очищении? Очисть ее! Прими дар и обрети новый смысл. |