Книга Любимчик Эпохи, страница 78 – Катя Качур

— Ч-через два месяца и п-приходи.

Фаина подошла вплотную и растянулась в улыбке. У нее были красивые зубы и голубые глаза в узких прорезях. Это делало ее милой лягушечкой на фоне ушлой жабы Фаины Ивановны. Во всем остальном, подобно матери, она была наспех отесана и брошена пьяным скульптором как неудачная заготовка.

— Я тоже фочу нафтыкать эту хрень в стену, — сказала она.

— Нав-втыкай. — Илюша насыпал ей в ладонь несколько цветных кубиков.

Короткими пальчиками с кургузыми ногтями, покрытыми черным лаком, она погрузила в цемент три ярких фрагмента.

— Блин, клево! — Фаина по-детски затопала ножками. — Знаешь, завтра мама шопиться уезжает на весь день, давай повефелимся?

— З-значит, так, — сказал он, — мне надо пом-мыться в нормальных ус-словиях. П-приготовишь мне п-полотенце, крепкий к-кофе и сваришь б-борщ. И с-сладенького купи че-нить. На секс даже н-не рас-считывай. П-просто сделаешь мне мас-саж. Спина бол-лит.

— Правда? — Голубые щелочки Фаины засветились: — Все будет по высфему разряду. Только зря от фекфа отказываешься, я много чего умею.

— Д-даже боюсь п-представить, — ответил Илюша.

На следующий день, когда Фаина Ивановна на своей «ауди» с демоническим гулом мотора покинула коттеджный поселок, Илья наконец встал под горячий душ. В домике для обслуги таковой был сломан, прыскал из крана по всем направлениям, кроме исходно задуманного, вода не нагревалась больше 30 градусов. Илюша простыл и покрылся прыщами. В ванной комнате Фаины Ивановны сверкала немецкая сантехника, стояли пузырьки и флаконы всех видов и мастей. Илья намылился сразу тремя шампунями и, мыча от удовольствия, натер себя одноразовой мочалкой из какой-то нежной махры. Фаина-младшая собачкой сидела под дверью в надежде застать художника врасплох и распорядиться им по-своему. На радость ей, Илья вышел абсолютно голым, растирая красное тело пушистым полотенцем. Она тут же содрала с себя черную футболку и осталась в одних стрингах. Накачанные тяжелые полупопия нависали над короткими ногами с крепкими икрами.

— От-тставить, — скомандовал Илюша тоном прапора Курбатова, — будешь лишена права д-делать мас-саж.

Фаина вздохнула и снова зачехлилась в майку.

Илюша намазал себя шалфеевым маслом со столика и лег на хозяйскую кровать вниз животом. Девица запрыгнула на него, проминая кулачищами разогретую спину.

— В-вот в чем т-твое призвание, — стонал он от удовольствия, — руки ч-что надо!

Фаина легла на его спину и дотянулась губами до белых локонов на шее. В этот момент из-за стены раздался грохот и странный, обдающий мурашками звериный вой, будто доктор Моро без наркоза резал живую пантеру. Илюша вскочил, массажная прелюдия оборвалась, едва начавшись.

— Кто эт-то? — в ужасе спросил он.

— Не обращай внимания, — с досадой ответила Фаина, — это моему брату меняют подгузники.

— Б-брату?

— Ну да, старшему брату. Он больной, ДЦП, кретинизм. Ему давно пророчили умереть, но он все живет. Очень мучается. Двадцать девять лет уже.

— Почти к-как мне, — оцепенел Илюша, — к-кошмар.

— Это наше проклятие, — подтвердила Фаина, — за ним круглосуточно три человека ухаживают.

Вой то нарастал, то затихал, то переходил в скрежет, то в щенячий скулеж. Илья передернул плечами.

— П-пойдем есть борщ, — сменил он тему, — и н-надень штаны.