Книга Любимчик Эпохи, страница 77 – Катя Качур

— Я на с-старте, — сказал Илюша.

— Тебе передадут смету, рисунок, колор. Она подо всем подписалась. Это и будет твоей библией. Потому что баба склочная, каждые полчаса свое решение меняет. Если что, ты ей прямо в морду подпись — ничего не знаю, вот здесь все вами заверено. Стекло, цемент, песок — все привезут на место. Езжай и делай.

Илюша поехал. Элитный коттедж находился на краю Тольятти в сосновом лесу. Его встретил управляющий, угрюмый, неразговорчивый, и поселил в маленькой конуре дома для прислуги. Помещение было холодное, хмурое, впрочем, как и все его обитатели. Полотном для мозаики служил торец личного спортивного комплекса с бассейном и сауной. С утра Илюша вышел осматривать объект и делать разметку стены. Стоял ноябрь, беспросветная тоска грифелем расчертила небо. На участке около сада возились таджики в грязных фуфайках. Воздух был рыхлым и ощущался в легкихразодранными на куски облаками. Единственным лучом света во всем этом пессимистичном наброске были две тысячи баксов. Илюша вдохнул полной грудью, почему-то непроизвольно ухватился за сердце, замер, но через минуту приступил к работе. Спустя пару часов из главного дома вышла женщина. Если бы она была скульптурой, то явно брошенной автором на начальном этапе обработки камня. Грубо скроенная, с низким лбом, расплющенным носом, в шелковом красном кимоно, она двигалась как лягушка, накинувшая плащ Дракулы. Прищурив и без того узкие глаза, хозяйка презрительно посмотрела на Илюшу.

— Ну че, работничек, если накосячишь тут мне, я ни копейки не заплачу, понял? Чтобы все по высшему разряду сделал!

— П-понял, — ответил Илюша.

— Че, заика? — не смущаясь, спросила она.

— Да, — сказал Илюша.

— Убогого, значит, прислали, — фыркнула хозяйка. — Я ж тебя из Москвы заказывала, сказали, что лучший приедет.

— Я из М-москвы. Л-лучший.

— Ну да, нормального-то в Москве они не могли найти. Обращаться ко мне Фаина Ивановна будешь.

— Х-хорошо.

Фаина Ивановна снова оглядела его с ног до головы:

— Что-то в тебе меня бесит.

У Илюши возникло странное желание двинуть ей ведром с цементом по плоской роже, но он промолчал. Фаина Ивановна подходила к нему каждые полтора часа и требовала отчитаться о проделанной работе. Илья коротко пояснял по ходу процесса и каждый раз получал в ответ недовольные комментарии. Мимо него ходили туда-сюда какие-то люди, из которых он выделил главу семьи — сухого длинного мужичонку, и коренастую дочь, похожую на Фаину Ивановну как две капли воды. Отца увозили рано утром и привозили поздно вечером на синем «мерседесе». Дочь болталась сама, одетая сплошь во все черное, с тугими дредами и татуировкой ящерицы на шее. Похоже, она не была паинькой, поскольку из дома постоянно доносились вопли матери в ее адрес, на которые она огрызалась густым хриплым басом. Всякий раз, проходя мимо Илюши, девица останавливалась и нахально разглядывала его, как покупатель обнаженную скульптуру на аукционе Сотбис.

— А ты клафный, — наконец сказала она, сильно шипя глухими согласными. — Фочешь меня?

— Б-боже упаси. — Илюша накладывал раствор на стену и тут же вдавливал в него кусочки стекла.

— А чо так? Меня Фаина зовут, как маму, —она почесала шею по ходу изгиба синей Саламандры.

— В т-тюрьму неох-хота.

— Мне уже через два мефяца вофемнадцать, — похвалилась Фаина.