Книга Любимчик Эпохи. Комплект из 2 книг, страница 94 – Катя Качур, Настасья Реньжина

– Че надо? – гаркнула она.

– Проверка из администрации Октябрьска, – правительственным тоном ответила архивщица.

Тетка юркнула в дом, быстро надела брюки с кофтой и с видом напакостившей собаки побежала открывать калитку.

– Что ж вы без предупреждения? Мы бы вас встретили хлебосольно! – оправдывалась тетка. – Я – Ирина, дежурная сестра.

Они вошли в плохо прогретое помещение. Из его нутра пахнуло отравой для тараканов, мочой и смертью. В вестибюле рядом с маленькой регистратурой орал черно-белый ламповый телевизор. В жестких креслах времен СССР сидели желтые старики в верхней одежде и смотрели какую-то мелодраму.

– Что-то скудно у вас! – по-чиновничьи, с упреком сказала Ольга Филипповна.

– Так финансирование жиденькое, – залебезила Ирина. – На еду с трудом хватает!

– По вам-то незаметно, что жрать нечего. – Архивщица оглядела с ног до головы такую же, как она, крупную бабу. – Воруете, поди?

– Да что вы! Перловку воровать, что ли? Или кубики «Магги»? А на меня не смотрите, я – диабетчица, вот и разнесло!

– Почему все люди у вас желтые? – продолжала допрос архивщица.

– Дустовым мылом их моем, от вшей, в коже со временем накапливается, – оправдывалась Ирина.

– Ладно, проверку всех документов начнем завтра утром. А сейчас нам нужно изучить личные дела стариков да познакомиться с некоторыми из них.

– Как вам угодно! Я все достану, все принесу.

– Зольда Коринкина у вас проживает? – строго спросила Ольга Филипповна.

– Рваная? Есть такая!

– П-почему рваная? – удивился Илюша, переглянувшись с архивщицей.

– Ну, кличка у нее такая. Изуродована вся, в шрамах, в струпьях.

– Он-на! – заволновался Илья. – Оля, эт-то она!

От выплеснутого из Илюшиных уст собственного имени, не обремененного отчеством и возрастом, чиновница подавилась слезами.

– Когда она получила увечья?

– Да бог ее знает, когда-то в молодости, – задумалась сестра, – она и не рассказывает об этом. Странная. Людей не любит, собак боится аж до истерики.

– Д-да п-пойдемте уже к ней! – сорвался Илюша.

Ирина повела их по тусклому коридору и двинула плечом одну из убогих дверей. Запах лекарств, испражнений и свежей краски сбивал с ног. В палате вдоль стен стояло пять коек. На них, укутанные кто во что, лежали высохшие, йодного цвета старухи, покрытые одинаковыми зелеными пледами без пододеяльников. В дальнем углу на кровати сидела согнутая пожилая женщина и смотрела в черный квадрат окна. На хлопок двери она не отреагировала.

– Зольда! – окликнула сестра. – К тебе из городской администрации приехали.

Опрятно одетая, в юбке и водолазке с высоким горлом, женщина обернулась. В темноте палаты ее силуэт ничем не отличался от других. И только когда сестра щелкнула выключателем на стене, Ольга с Ильей одновременно издали короткий горловой звук. Лицо Зольды будто перетянул канат, скрученный из собственной кожи. Голый скальп с остатками черных волос сползал набекрень. Левое ухо находилось на уровне щеки, правое задиралось значительно выше виска и представляло собой дыру без ушной раковины.

– Слушаю вас, – сказала она очень медленно, с трудом открывая рот. Губы ее тоже были сильно повреждены.

Илюша, державший в руках торт с шампанским, забыл, как дышать. Ужас перед человеческим уродством захлопнул щеколду в его мозгу, он потерял дар речи. Ольга тоже стояла подавленная. На помощь пришла сестра.