Онлайн книга «Любимчик Эпохи. Комплект из 2 книг»
|
– Я кое-что нашла для вас, Илюша, – прошептала она загадочно. – Не т-томите, – ответил Илья, мучительно пытаясь достать языком мясное волокно, застрявшее в зубах. – В метриках соседнего с Томилином села Осташково я отыскала женщину с фамилией Коринкина Зольда Петровна. Ее возраст совпадает с искомой Корзинкиной. Пятьдесят четвертого года рождения. Понимаете, о чем я? – К-кажется, да… или н-нет… – Корзинкину вполне могли вывезти в другой населенный пункт и там записать имя-фамилию с ее же слов. А вдруг она картавила? А вдруг из-за травм не могла говорить? Согласитесь, странное совпадение. Да и Зольдами в наших краях никого не называли. Центр России – Марьи да Натальи. – Он-на мертва? – напрягся Илюша. – В том-то и дело, что нет! – торжествовала Ольга Филипповна. – Она сейчас в доме престарелых в Александровке! Это поселок городского типа. Улица Ленина, дом два! И мы туда поедем завтра же! – М-мы? – удивился Илюша. – Без меня вы ничего не найдете! Я возьму бумагу из социального департамента на проверку этой богадельни. * * * В Александровку они двинулись на личном автомобиле Ольги Филипповны. Старая «четверка» «жигулей» без гидроусилителя прыгала по кочкам, как молодая коза. Начальница архива ловко рулила и даже выгребла из глубокой колеи, где машина пыталась застрять навеки. Зима была малоснежной, и это спасало путешественников. – А в-вы хорошо в-водите! – восхитился Илья. – Оооо! – пропела Ольга Филипповна. – А знаете, как я в молодости на мотоцикле гоняла! – В-вы на мот-тоцикле? – А вы думаете, я всегда была жирной теткой? У меня, Илюша, тоже была молодость. Шальная, цветастая. С романами и любовями. И размером я была с тростинку, и глаз горел, и волосы развевались густые, камышового цвета. Это сейчас я замужняя баба, с детьми и внуками, умотанная, погасшая. Вот встретила вас, и душа прямо орхидеями зацвела. – В-вы и сейчас к-красивая, – сказал Илюша, неожиданно увидев в оплывшем лице и раздутом зобе ту девушку, которую только что описала попутчица. Ольга Филипповна засмеялась, прижимая свободной от руля ладонью горящую щеку. – Хвалите меня, Илюша, хвалите. Больше меня в жизни никто не похвалит! – А я в-все д-детство был зад-дротом, – признался Илюша. – У меня брат старший – Родик – вот тот красавец необ-быкновенный. Я в-все за ним д-донашивал, п-повторял все п-поступки. Он умер год н-назад. Мне достал-лась его жена. Я вмес-сто него ж-живу. – Не любили его? – Л-любил, ненав-видел, восхищался, зав-видовал… – Это жизнь, Илюша, настоящая жизнь… По краям замерзшей колеи вместе с «четверкой» прыгали черно-белые пейзажи: убогие домики, сараи, припорошенные снегом поля, скучные островки безлиственного леса. Как и Ольга Филипповна, они, увядшие и скрипучие, хранили память о буйстве лета. Но, в отличие от октябрьской архивщицы, им дарована была следующая весна, грядущее цветение, еще одна молодость. А русской бабище за рулем, толстой, отчаянно влюбленной и безвозвратно стареющей – нет. Остановились у зеленого забора уже под вечер. За ним стояло двухэтажное панельное здание, жаждущее ремонта. Илюша нажал грязную кнопку звонка. Никто не открыл. Начальница архива постучала ногой в железные ворота. По всей улице залаяли собаки. На крыльцо вышла тетка в валенках и пуховике, накинутом, видимо, на нижнее белье. |