Книга Любимчик Эпохи. Комплект из 2 книг, страница 66 – Катя Качур, Настасья Реньжина

Илюша укреплял струей мочи высокую желтую глыбу в уличном туалете, построенном из массивных кусков льда в виде П-образного загончика. Недалеко суетились люди. Доносились голоса.

– Где его искать-то? – глухо спрашивал кто-то приветливого Мишу.

– Да вон на туалете флажок видите? Щас пописает и выйдет.

– Откуда знаете, что он там?

– Ну а кто еще? Нас тут раз-два и обчелся. Мы по напору струи друг друга знаем. Слышь, как рьяно журчит?

Странное трепетание началось в Илюшином животе. Он суетливо застегнул ширинку, капли на унтах превратились в желтые ледяные бусины. Снял со стены красный флажок и с опаской вышел из снежного сортира. Рядом с Мишей стоял мужик в импортном комбинезоне и утепленном шлеме с маской, закрывающей лицо до глаз. Он был похож на космонавта из «Нэшионал джеографик» – статный, новенький, нарядный, подретушированный. Миша возле него выглядел диким лешим из тайги. Космонавт сделал неуверенный шаг навстречу. Из-под его шлема с паром вылетело треснутое «привет!».

– П-привет, – отозвался Илюша.

Он тоже зарос бородой до ушей и в шлеме не нуждался. Спутанная волосяная масса замерзла крахмальной коркой. Белыми снежными гусеницами торчали брови. На шею в два оборота был намотан детский пуховый шарфик с оленями, покрытый инеем, как ломоть хлеба крупной солью.

– Илюха? – спросил космонавт, потянув за молнию возле уха.

Маска отстегнулась, повиснув на шлеме, мороз с хрустом перехватил туман знакомого одеколона, и позер с трехдневной щетиной оказался Родионом.

– Ч-черт, – вздрогнул Илюша. – К-какого хрена ты здесь?

– Мама передавала привет, – ответил Родион.

– В-вали от-тсюда. – Илюша ощетинился всей своей растительностью.

– Тебя органы разыскивают, что ли? – вклинился Миша. – Вы из милиции, прокуратуры, уголовного розыска? – обернулся он к космонавту.

– Я брат его родной, – еле ворочая мышцами лица от мороза, объяснил Родион.

– Н-нет у м-меня б-брата! – замотал башкой Илюша.

– Мужик, уйди от нас, дай поговорить, – попросил Родик.

– Так в дом зайдите, застудитесь, – пожал плечами Миша.

– Н-не п-пойду в дом, п-пусть м-мерзнет, – уперся Илья.

Миша вразвалочку направился к самолету, Родион вновь застегнул маску.

– Не жарко.

– П-про п-погоду п-поговорить приех-хал? – огрызнулся Илюша.

– Я отлить хочу, где у вас тут?

– Вон за стеной, – махнул Илья.

Поскальзываясь, Родик зашел за ледяную ширму и чертыхнулся.

– А флажок зассанный на хрен валяется?

– П-поставь его н-на стену, чтоб-бы было в-видно – з-занято.

– Кто тут увидит? Пингвины?

– П-пингвины н-на Южном п-полюсе. А м-мы на С-северном.

Матерясь, Родик долго шуршал дорогим материалом комбинезона и чиркал молниями. Массивный перстень на мизинце сжимал тисками палец и обжигал содержимое расстегнутой ширинки.

– Ч-чо, член м-маловат? Из к-комбеза не в-вылезает? – поддел Илюша.

– О, да мы тут херами начали мериться! – слышалось из-за стены. – Черт, я штаны обоссал.

– З-замерзнет, от-твалится, не п-переживай.

Родион вышел окоченевший, скукоженный, не привыкший к таким температурам. С трудом сдирая перстень и засовывая красные пальцы в рукавицы, взмолился:

– Пошли в тепло, твою мать!

– З-зачем? Мне и з-здесь не х-холодно. А м-мать у нас одна.

– Значит, признаешь родство?

– Ч-чисто б-биологич-ческое.

– Ну ладно, мне от тебя ничего не надо. Пошли в твою хибару, я отдам тебе кое-что и улечу.