Книга Последний паром Заболотья, страница 96 – Настасья Реньжина

– Это ты еще деревню не видел, – сказала Лена.

Мужчина затушил сигарету, присыпал ее дорожным песком, шагнул к девушке и обнял:

– Привет, Ален.

Лена скривила лицо:

– Па-а-ап, ну я же просила не называть меня так.

– Да помню я, помню, – улыбнулся Михаил. – Слушай, ну, здесь как будто бы самое место обратно в Алену превратиться. Возвращение к истокам, считай. Че это тебя сюда потянуло? Мама очень удивилась, когда я ей сказал, куда за тобой еду.

Лена буркнула: «Не знаю» – и вывернулась из объятий.

– Подожди, – вытаращила глаза Юля. – Тебя на самом деле Алена зовут?

– Лена, Алена – одно и то же, – отмахнулась подруга.

– Не-е-ет, – покачала головой Юля. – Ни фига не одно и то же. Это вообще разные имена.

Лена закатила глаза.

– И ты здесь родилась? – не успокаивалась Юля. – В этой деревне? В этом Заболотье? Офигеть. И мы здесь заблудились.

– Ну, по факту, мы-то с тобой не заблудились, – заметила Лена.

– Так, девчонки, вы тут без меня разберетесь, заблудились или нет, а я парней пойду искать. Фотки покажете, а то вдруг не тех найду? – Михаил посмеялся. – От машины ни на шаг. Поняли? Не хватало действительно и вас еще искать.

– А! – догадалась Юля. – Вы, как бывший житель Заболотья, знаете местность? Отлично. Только в одиночку их искать глупо. Вам не кажется? Может, все же лучше дозвониться в МЧС? Они могут вертолеты, например, прислать.

– Пока мы ждем этих их вертолетов, парни умрут от голода, – сказал Михаил. – Ничего пока не предпринимайте. Просто ждите.

Он чмокнул Лену в макушку, закурил и направился в сторону Заболотья.

– Слушай, а че ты тогда не знаешь тут ничего? Выросла же, – спросила Юля у Лены.

– Да я маленькая была, когда мы отсюда уехали, – пожала та плечами. – Наверное, если бы дома уцелели, что-то вспомнила бы, а так не – плохо. Мы же сюда больше не возвращались.

Деревню Михаил не узнал – не ожидал, что меньше чем за десять лет она превратится в руины. Все стали покидать Заболотье почти сразу за Смирновыми. Переезжали сами, перевозили дома – разбирали и ставили на новом месте, поэтому их не так много здесь осталось. Михаил не узнавал улиц, не мог понять, где кто жил.

Дома теть Веры нет. Она продала его дачникам из Сутлово, дачники попытались его перевезти, но неправильно разобрали, собрать не смогли. Говорят, так и валяется между деревнями бревнышками, частично растасканный на дрова. Теть Вера перебралась в Белозерск к Ире и Михаилу через два года после их отъезда, жила с ними, помогала с Аленой. В прошлом году ее не стало. Хоронили в Белозерске, хотя теть Вера просила в Заболотье, в родной земле, но тут и кладбища не найдешь. И десять лет назад было наполовину заросшее, а теперь и вовсе проглочено кустарниками.

Васька, по слухам, перебрался в Вологду, но не к «сыну» и Любе, а в лечебницу: голова нездоровая стала. Лариска-продавщица познакомилась со вдовцом из Питера на пятнадцать лет ее старше, переехала к нему, и больше никто о ней ничего не слышал. Остальные – кто куда: в Вологду, Череповец, чаще – в Белозерск, Кириллов. Разбросало заболотцев по области.

Михаил встал посреди разрушенной деревни, закрыл глаза, представил ее прежней, мысленно наполнил привычными звуками: лаем собак, криком петухов, окликами односельчан. Ему стало спокойно-спокойно. Стоял бы и стоял, если бы не нужно было искать Митю и Даню.