Книга Последний паром Заболотья, страница 57 – Настасья Реньжина

Аленка нервно разглаживала ногтем фольгу от конфеты:

– Не знаю такой деревни. Что за Черная Грязь?

– Деревня страшная была, – теть Вера понизила голос. – С давних времен жили в ней одни колдуны да ведьмы. Женились друг на друге и рожали новых колдунов и ведьм. Знающие люди обходили Черную Грязь стороной, но, если требовалось заговорить грыжу или приворожить парня, так ползли туда. Именно ползли, потому что идти на двух ногах было страшно. Кто в Черной Грязи бывал, говорил, что место жуткое: дома вразнобой, черные, с плесенью по стенам, ни одного деревца, трава вытоптанная – голая земля. Кто-то описывал странные круги и жертвенные камни. Кто-то рассказывал, что вокруг деревни той повешенные на деревьях, болтаются от ветра, наводят жути. Я точно не скажу, что из этого правда, что нет – я в Черной Грязи не бывала. В деревне колдуны разводили поросят, черных, но в округе их не покупали. Считали, что животные прокляты, а мясо их отравлено. Колдуны продавали поросят далеко отсюда, туда, где не знали о проклятии. Может, в Череповец или в Вологду. И вот, значит, черногрязский колдун поселился в Заболотье. Местные до того перепугались, что, не сговариваясь, понесли колдуну дары, или жертву – кто как называл, посчитали, что так нужно с ним обходиться. Из рук в руки ничего ему не передавали – не положено да и боялись. Оставляли на крыльце еду, одежду, обувь, дрова, газеты, посуду – кто что мог.

Теть Вера сложила перед собой конфеты небольшой пирамидкой, пряник добавила, словно тоже колдуну подношение готовила.

– Случай еще был, – сказала она, глядя в окно. – Один нездешний мальчишка стал дразнить колдуна. Уж что на него нашло, не знаю. Колдун брел себе по улице, никого не трогал. Мальчишка ему крикнул вслед что-то неприятное, уродом, кажется, назвал. Колдун ответил, но мальчишка не разобрал ни слова и толкнул колдуна в живот. Тот качнулся, но не упал. Мальчишка разбежался, чтоб колдун повалился и подняться не смог. Но тут его за ухо схватила тетка, к которой он на лето приехал, спросила, что это он удумал. Мальчишка боялся тетки: она большая, грузная и всегда сердитая. А, это же теть Клава Петрова, знаешь?

Аленка закивала. Теть Клаву все знают и все боятся: с ней лучше не шутить, ей лучше не перечить – отругает, не посмотрит, что чужой ребенок. А то и крапивой хлестануть может. И уши крутит всем провинившимся перед ней, не только племяннику.

– Так вот она. Племянник ее сжался и запищал, что это не он, он ничего такого не сделал. Тетка сильнее крутанула ухо. Мальчишка заплакал. Тетка Клава повернулась к колдуну, стала выспрашивать – обидел, не обидел того племянник, попросила не сердиться, обещала заплатить за оскорбление в тот же день. Вечером мальчишка притарабанил к дому колдуна корзину с продуктами. Молоко, мясо, конфеты, пироги – племянник еле дотащил. Уже не такой смелый, как днем: ноги тряслись, губы дрожали. Тетка рассказала ему, кого обидел, и о том, что колдун с ним за такое сделает. Потом заставила корзину отнести. Мальчишка поставил ее на порог. Рядом скрипнуло. Мальчишка закричал и побежал обратно к тетке, забрался под кровать и не вылезал до утра. Племянник не заболел, не умер, прости господи, отсюда порешили, что колдун дар принял и простил негодника.