Онлайн книга «Просто конец света»
|
– А ты забавный, Демиров. – Ловлю его взгляд и поясняю с неожиданной для самого себя торопливостью: – Нет, я не в смысле «забавный, сейчас дошутишься», а просто забавный, без наезда. – О, мы и правда не будем драться? – Демиров приподнимает бровь. – Кажется, конец света все‐таки наступил. – Ой, прости, мы же типа друг друга ненавидим. – В районе это непреложная истина, тут – какая‐то глупость, в которую верится с трудом. – Иногда люди ненавидят просто потому, что сил на любовь уже не осталось, – пожимает плечами Демиров. Молча тушим бычки и синхронно берем еще по сигарете. Жарко пахнет мясом: отцы уже вышли из бассейна и готовят шашлыки. Включается музыка. «Наутилус Помпилиус». И я вижу свежие шрамы на гладкой, как бархат, спине. Мне хочется плакать от боли или забыться во сне. Где твои крылья, которые так нравились мне?33 – Что с тобой сегодня, Орфеев? Ты такой, – усмешка, – живой. Слабый. Жалкий. Глупый как щенок, беззащитно подставляющий пузо голодному волку. Демиров наверняка почуял, что я дал слабину, и теперь смеется надо мной. – Да пошел ты, – порываюсь встать, но он хватает за запястье, серые глаза смотрят серьезно, почти отчаянно. – Да ты же правда живой, – бормочет еле слышно, – может, она была права… Может, достаточно разбудить одного, но как ты?.. Вырываюсь. Чувствую – чувствую, мать твою! – себя жалко, будто Демиров узнал самый стыдный мой секрет. Хотя почему «будто»? Он и правда его узнал. Волчье чутье, мать вашу. Когда‐то у нас было время, теперь у нас есть дела. Доказывать, что сильный жрет слабых, доказывать, что сажа бела. Надо во всем сознаться Мы. Понести наказание. Сжать зубы и вытерпеть все, что Мы посчитает нужным сделать. Это как операция: удалят я-опухоль, снова разросшуюся в сердце, и станет легко и просто. Станет никак. Надо снова сделаться частью большого, правильного и привычного. Сказать Демирову, чтобы отвалил, припугнуть, стукнуть, словом, всё как обычно. Но я смотрю в серые глаза, вспыхнувшие – чем? надеждой? надеждой на что? – и хочу только одного. Извиниться. Рассказать все про себя и Мы, объяснить, где был я, а где – Мы. Извиниться, извиниться, извиниться, и… Мы все потеряли что‐то на этой безумной войне. Кстати, где твои крылья, которые нравились мне? Где твои крылья, которые нравились мне? – Шизик ты, Демиров. – Мы чует угрозу, Мы просыпается во мне, наполняет бетонной тяжестью сердце, говорит моим голосом, заставляет губы кривиться. – Кажется, стоит пообщаться с тобой, и все, можно заразиться психами. Серые глаза тускнеют, и вот уже никакой теплоты во взгляде Демирова нет. Мы довольно, а мне хочется исчезнуть. А на что я рассчитывал? Мы с Демировым несовместимы. – Встретимся в районе. Можешь начинать обратный отсчет до собственного конца, – шипит Мы моим голосом, уходит, уводя меня за собой, запрещает оборачиваться, но я все равно это делаю и вижу, как сгорбилась устало, по-стариковски спина Демирова. И если завтра начнется пожар и все здание будет в огне, Мы погибнем без этих крыльев, которые нравились мне. Где твои крылья, которые нравились мне? За четыре месяца и две недели до смерти Кати На выпускной из девятого мы не идем. Одноклассники танцуют в кафе, мы – на той стороне, а после – лежим втроем на земле у костра, смотрим, как вечернее небо наливается темнотой. Нам так красиво и спокойно, будто та сторона просочилась на эту и здесь теперь нет ни смерти, ни времени, ни страшного, ни злого. Только мы, ночное безвременье цвета смородинового варенья, празднично-весенний лес и Гнездо, тонущее в призрачной дымке цветущих яблонь. |