Книга Просто конец света, страница 86 – Анна Кавалли

И вот ты стоишь на берегу и думаешь – плыть или не плыть,звучит как глупые детские гадания, любит – не любит, позвонить Джен – не позвонить, позвать на помощь – не позвать, позвать – не позвать, позвать – не позвать, позвать – не позвать, позвать…

…Не позвать.

– Посмотри, что ты сделала со мной, – волосы Керы аквариумно пахнут рекой, руки темнеют гематомами, лицо – в ссадинах.

Бежать – некуда, спасаться – негде: мы стоим на мосту, а по обе стороны Смородинки – огонь. Обнимает стонущие деревья, лижет окровавленным языком черное небо, трещит, хрустит, растекается скрежетом и ревом по умирающему лесу, огонь – везде, куда ни посмотри.

Глаза Керы горят все ярче и ярче – не глаза, а изумрудное сияние вечных льдов за Полярным кругом. Она касается холодными пальцами моей щеки – так гладят курицу, прежде чем свернуть ей шею, так ласкают котят, которых собрались топить, – и вдруг исчезает.

Огонь трещит, рычит и стонет, разгрызает обуглившиеся деревья, дышит гриппозным жаром в лицо, а по реке плывет белое пятно, оно подплывает все ближе и ближе, и становится ясно, что никакое это не пятно – а бледное тело.

– Рик! Рик!

Тело безмятежно. Оно как будто забыло, что было Риком. Тело начинает медленно тонуть, и в конце концов река проглатывает его целиком. Смородинка рубиново переливается в отсветах пожара, и, даже проснувшись, я чувствую запах гари.

Bang bang, he shot me down

Bang bang, I hit the ground27

В наушниках – Nancy Sinatra, на часах – за полночь, от многодневного недосыпа тошнит, тошнит, тошнит. Открываю ВК. На странице Орфеева – черно-белая фотография, Катя на ней – просто Катя. С застывшей кукольной улыбкой – и без мурашечно зеленых глаз. Катя, которую на улице я бы ни за что не узнала. Под фото – три эмоджи «разбитое сердце», песня «Дыхание» «Наутилуса Помпилиуса».

Перехожу в паблик памяти Кати. Там – репост петиции тети Светы. Стоп.

Что?! Какой петиции?

Bang bang, that awful sound

Bang bang, my baby shot me down28

«Лес опасен для наших детей», «лес надо вырубить подчистую», «лес надо превратить в безопасный парк», лес надо о-без-зубить, о-без-душить, лес надо убить, убить, убить. 502 подписи «за» – всего за три с половиной часа с момента публикации. Среди них биологический Рика, моя биологическая, отец Орфеева, сам Орфеев.

Стучит, стучит, стучит, сердце стучит так громко, кажется, вот-вот – и взорвется от тревоги. Надо сказать Рику. Надо срочно ему сказать.

Now he’s gone, I don’t know why

And till this day, sometimes I cry29

Пять эсэмэс, три звонка – нет ответа, два сообщения в ВК – нет ответа.

Пишу Рику еще раз.

Нет ответа, нет ответа, нет ответа.

He didn’t even say goodbye

He didn’t take the time to lie30

Мерзну всю дорогу до девятиэтажки Рика. Окна нужной квартиры на первом этаже темны. Все, кроме одного. Красные шторы в комнате Рика задернуты, светятся изнутри алым – горит ночник? – багровое сияние растекается по свежему снегу. Подтягиваюсь, стучу по стеклу – три раза и потом еще два, наш условный знак, нечто вроде «эй, привет, к тебе можно?». Снова – нет ответа.

Влезть в окно – не вариант, это у нас в доме красть нечего и решеток на окнах нет. Проскальзываю в подъезд – давным-давно знаю код от двери – и иду к квартире Рика. Знаю, тетя Айгуль не любит дверные звонки – боится их, – но выхода у меня нет.