Книга Просто конец света, страница 58 – Анна Кавалли

– Сидеть и не отсвечивать.

– Хорошая девочка, – Рик закидывает мне руку на плечо, подмигивает.

Вдруг его лицо меняется. Посреди Пьяного двора падает на колени женщина, поднимает острое лицо к небу и начинает выть с какой‐то волчьей безнадежностью.

Рик бросается к ней, я – за ним.

Черт, ну почему это должно было случиться именно сегодня?

Укус, вскрик, удар, «пустите», удар, удар, «черт, губа», «боги, прекрати, пожалуйста», еще один удар, на этот раз – по виску, висок вспыхивает болью, всхлип, всхлип, всхлип, прыжок, падение, всхлип, чириканье чужих ногтей по косухе, всхлип, всхлип, истошное «аааааааааааа» и «пустите, пустите, пустите».

Женщина бьется в наших руках, глаза голубые, мутные, – не глаза, а лунные камни. Кожа на лице такая тонкая, такая бледная, что сквозь нее будто просвечивает жемчужная белизна черепа.

– Ты как вышла из дома? Принимала таблетки сегодня? – разбитая губа Рика влажно блестит.

– Надо искать. – Женщина уже не дерется, не царапается, не кусается, нет, она садится на землю, раскачивается из стороны в сторону, как маятник в напольных часах. – Минем улым 17искать! Юра! Юрочка, где ты?! Юрочкааааа…

– Перестань. Вставай, простудишься, – Рик пытается поднять тетю Айгуль.

Она отмахивается, продолжает раскачиваться – туда-сюда, туда-сюда. Ее расстегнутое пальто перепачкано чем‐то красным, а под ним – грязная ночная рубашка и больше ничего. Тетя Айгуль вязнет босыми ногами в земляной жиже, завывает всё громче и громче:

– Юрочкааа! Пропал мой Юрочка, нет его нигде!

Раздается хохот. Руслан идет к школе, за ним – Существо. Они смотрят на нас и перешептываются. Злость разливается жаром по венам. Встречаюсь взглядом с Русланом. Тот усмехается, одними губами шепчет «До встречи в школе», а потом вместе с Существом скрывается за поворотом.

Рик, кажется, никого и ничего не замечает, кроме матери (назвать ее «биологической» язык не поворачивается).

– Успокойся, әни, посмотри на меня! Я здесь, слышишь? – Опускается на колени, так, чтобы лицо оказалось на уровне материнского, заглядывает тете Айгуль в глаза. Та усмехается недобро и с силой отталкивает:

– Какая я тебе әни?! С ума, что ли, сошел? Ты мне не сын! Мой Юрочка добрый, хороший, а ты отравленный, все вы отравленные тут, все, все, все! – вскакивает. – Убирайся! Не мешай! Надо Юрочку спасать, забрать надо Юрочку далеко-далеко, чтобы ты, Федор, нас не нашел, не нашел, никогда не нашел… подальше от этого проклятого района, подальше, подальше…

Тетя Айгуль застывает, смотрит в одну точку, продолжает бормотать что‐то, но уже на татарском. Рик пользуется моментом, ловко скручивает мать, а та снова ревет зверем в его руках:

– Тебя зло пожирает, зло, зло, зло! Косточка за косточкой, а ты и не видишь! – а потом внезапно затихает, поскуливает по-собачьи и бессильно повисает на шее у сына.

Тетю Айгуль я не видела больше года: Рик редко зовет в гости – обычно приходит сам. В нашу последнюю встречу его мать была спокойнее: ни драк, ни укусов, ни истерик.

Рик гладит тетю Айгуль по спине, напевает что‐то, как маленькой.

– Я не знала, что ей так плохо, – говорю тихо, – почему ты ничего не говорил?

– У тебя миллион своих проблем, а я сам себе психолог, – голос Рика царапает холодом.

– Давай никуда не пойдем? Доведем ее до дома вместе и…