Книга Просто конец света, страница 53 – Анна Кавалли

– Выходит, он нас испытывает? И если сделаем, что нужно, получим главный приз – ту сторону?

– Да, – просто отвечает Крысолов.

– Понятно, что ничего не понятно, – смеюсь.

Крысолов молчит, щурится, всматривается куда‐то – очевидно, одно ему ведомое «куда‐то», – а потом говорит:

– Видишь ли, девочка, вот какая штука: из поколения в поколение много веков в наших краях передается нелюбовь. Как хроническая болезнь. И мы все этой повальной нелюбовью заражены. Поэтому так тяжело сохранить дружбу, поэтому родителям так тяжело любить детей, а детям – родителей. Поэтому так важно научиться любить. Именно научиться. Может, в этом и есть ваша главная задача, как думаешь?

Хочется сказать старику, что это звучит глупо. Что и я, и Рик, и Кера – каждый из нас умеет любить. Зачем этому учиться? Разве любовь – не встроенная функция человеческого сердца?

Но ничего сказать не успеваю – за спиной скрипит калитка.

Крысолов готовит «особый чай». Кера задумчиво вертит нож с волчьей пастью на рукоятке, говорит, что случайно взяла на днях, а Рик не заметил.

– Наиграюсь и отдам ему, расслабься, – хохочет.

– Кстати, о Рике. Где он, интересно?

– Забыла сказать. Его не будет – встретила по дороге, сказал, что у него проблемы дома. Что‐то с биологической, – Кера смотрит прямо в глаза, не поймешь, врет или нет. – Если бы я хотела соврать, придумала бы что‐нибудь поумнее, – будто читает мои мысли, усмехается.

Крысолов смотрит на меня:

– «Особый чай» уже готов, девочка, он не может ждать вечно. Будете переходить или нет?

Переход – как понарошковая смерть, как яд: если пить в малых дозах, то организм привыкает, – но есть столько других «если»… Когда идешь на ту сторону, знаешь: всегда что‐то может пойти не так. Всегда есть вероятность, что понарошковая смерть превратится в настоящую. А какая она, настоящая, есть ли после нее та сторона, да и вообще хоть что‐нибудь – не знает никто. Даже Крысолов.

Из настоящей смерти не возвращаются.

Вот почему мы обещали друг другу всегда переходить только втроем. Каждый из нас – страховка для остальных, скорее психологическая, чем реальная, – но это уже немало. Рик знал, что мы отправимся на ту сторону сегодня. И впервые не пришел. Вернее, впервые отказался приходить.

Что случилось?

Переходить без него или нет?

Кера улыбается мне – так, как умеет только она. Говорит, что мы переходили на ту сторону много раз, мы большие девочки, справимся вдвоем. Родной голос усыпляет тревогу, расходится теплом по телу, заставляет верить, что все будет хорошо.

– Решено: идем вдвоем, – киваю. В конце концов, Рик сам решил не приходить.

Крысолов разливает «особый чай» по кружкам. Кера сжимает мою руку:

– Просто расслабься, ясно? Я с тобой, а значит, все будет хорошо.

Улыбаюсь ей – и выпиваю «особый чай» залпом, чтобы не передумать.

изумрудный огонь

окутывает облаком

изумрудный огонь

не обжигает

не делает больно

не пугает

наоборот

изумрудный огонь

изумрудная нежность

изумрудная сахарная пудра

искрится

тает на коже

покрывает собой

каждый сантиметр тела

у изумрудного огня

нет жала

зато есть имя

Кера

Кера

Кера

огонь скажет

остановить сердце

остановлю

скажет умереть

умру

шепнет исчезнуть

исчезну

исчезну

исчезну

изумрудный огонь говорит

не бойся

избавься от себя

избавься от всего