Книга Просто конец света, страница 41 – Анна Кавалли

Рик помогает дойти до костра, но огонь почти потух – старик забыл подкинуть дров? Рядом валяется котелок, на земле – разлитый куриный суп.

– Где старик? – спрашиваю.

Рик растерянно пожимает плечами. Прислушиваюсь. Чей‐то голос стонет, тихо, безнадежно, так, будто не ждет помощи. Страх ознобом пробегает по телу.

Голос похож на стариковский.

Крысолов сидит на земле, бессильно прислонившись спиной к забору. Дышит тяжело, хрипло, глаза закрыты. Черт! Может ли полупокойник стать настоящим покойником?

Подходим ближе, садимся на корточки, зовем по имени, кричим – не выходит, старик не реагирует. Голова работает плохо, болит, словно на ней железный обруч, и он сжимается все сильнее и сильнее, вот-вот – и мой череп треснет.

– Ничего не соображаю. Что делать? – в панике спрашиваю у Рика, но тут слышу негромкий голос Крысолова:

– Девочка? Это ты или мне снова кажется?

– Что с тобой?

Крысолов слабо улыбается:

– Сам не знаю, такое со мной впервые. Кажется, лес недоволен, наказывает меня за что‐то, ребятки. Может, не хотел, чтобы я вас пропускал на ту сторону.

– Не хотел? С чего ему не хотеть? – Рик приподнимает бровь.

– Не знаю. Может, и правда конец света близко. Не смотрите так, ребятки, успокойтесь, со мной все будет хорошо. Я ем, сплю, хожу, чувствую боль – но смерть, обычная, человеческая смерть не для меня, вы же знаете. Так что дайте старику прийти в себя и идите-ка домой. А через пару денечков снова попробуем провести вас на ту сторону.

В район возвращаемся молча. Нас с Риком знобит и кидает то в жар, то в холод, точно мы снова заболели – как тем вечером, когда умерла Катя, совсем как тем вечером. Не смотрим друг на друга, ничего не говорим, и молчание с каждым шагом становится все невыносимее, но в голове пусто – и тему для разговора придумать не получается, как ни старайся. Наверное, потому что мы оба думаем об одном и том же: о Кате, Кере, той стороне и Крысолове.

У моего подъезда Рик вдруг порывисто обнимает меня и шепчет:

– Не забивай себе голову тем, что случилось, ладно?

– Да без проблем – это же так легко сделать!

Рик усмехается, и я чувствую тепло его дыхания на своей щеке.

– Боги – вечные подростки, любят устраивать драму из ничего, – говорит он. – Вряд ли лес – исключение. Может, сегодня он был не в настроении. Может, решил поиздеваться, напомнить, где наше место, что мы никакие не избранные, просто случайно выдернутые из массовки живяков статисты. А может, дело в нас – мы слишком устали, и та сторона просто отзеркалила наше состояние. Ты хорошо спишь последние недели? Вот и я почти не сплю. Так что спокойной ночи, сестренка. Обещай, что попробуешь поспать.

– Обещаю, – говорю я.

Рик салютует двумя пальцами от виска и исчезает в сумерках.

Я заранее знала, что обещание не сдержу.

На часах – почти полночь. Решаю проверить паблик памяти Кати – мой ежевечерний ритуал в последнее время. Вхожу с фейкового аккаунта – своего у меня нет. Рик как‐то раз называл меня старушкой за неприязнь к соцсетям. Он не прав, это не неприязнь. Просто не вижу смысла в соцсетях – не в целом, а для себя. С кем мне там общаться, кроме Рика? Вдобавок у фриков вроде нас часто взламывают страницы – с Керой такое случалось три раза. Забавы живяков.

С каждым днем в паблике памяти Кати подписчиков все больше: еще вчера было 100, сегодня – 213. Смерть – лучший маркетинг. На стене – написанные под копирку соболезнования, плачущие смайлики, однотипные картинки с траурными лентами и горящими свечами, тонны словесного мусора. Последний пост – от ноунейма: «Мертвые уже воскресли для Страшного суда, мертвые уже идут, чтобы воздать каждому по грехам его!» Ни одного лайка. Что ж, посты про конец света и меня не слишком интересуют.