Книга О личной жизни забыть, страница 159 – Евгений Таганов

Второй допрос Копылова тоже не занял много времени. Для дополнительного устрашения Фролов достал из стола маленький диктофон и проговорил в него:

— Двадцатого сентября 1999 года. Допрашивается Дмитрий Николаевич Волков. Итак, вы признаете, что по заданию незнакомого вам человека привозили из Петербурга в Москву шестнадцать писем, адресованные редакциям газет, и опускали их в почтовые ящики?

От такого подхода Алексу было сильно не по себе, но деваться было некуда.

— Не по заданию, а по просьбе. Просто чтобы эти письма быстрее дошли до адресатов.

— Вы признаете, что привозили эти письма и опускали в почтовые ящики? — сухо повторил подполковник.

— Признаю.

— Также вы признаете, что семнадцатого сентября 1999 года по просьбе того же человека разместили в Интернете порочащую российских государственных служащих информацию?

— Я просто перегнал с его диска в Интернет один файл.

— Знали ли вы, что именно было в этом файле?

— Нет, не знал.

— Какую сумму вы получили за выполнение первой и второй просьбы?

С этим было легче.

— За первую три тысячи рублей, за вторую пять тысяч рублей.

На этом Фролов выключил диктофон и с улыбкой произнес:

— Очень хорошо.

Алекс, сжав челюсти, дожидался продолжения, лихорадочно соображая, так ли, как надо, он ответил и чем это потом может отозваться.

— Теперь осталось только найти того нехорошего человека, который тебя обо всем этом попросил. Ты согласен нам помочь?

— Ну, если он ко мне еще раз обратится…

— Стало быть, согласен?

— Да, согласен.

— Сам понимаешь, что коль скоро ты попал в такой переплет, выпустить тебя совсем девственным мы отсюда не можем. Понимаешь?

Копылов угрюмо молчал.

— Да ты не хмурься. Жизнь прекрасна и удивительна. Всего-то и нужна твоя маленькая подписка…

— От невыезда?

— Да нет, другая подписка. О сотрудничестве с нашей душевной организацией.

— В смысле вашим стукачом быть?

— Ну, это слишком примитивная терминология, людей глупых и пугливых. Ты же у нас не такой? Если у человека есть тайны, он должен сам заботиться об их сохранении, а не сердится на тех, кто в них, в эти тайны, проник. Не так?!

— Не знаю.

— Тебе уже двадцать лет. Друзей детства, любимых девушек или родственников этообязательство не касается. Стало быть, перед своими новыми приятелями и знакомыми ты ничем не обязан. Стоит тебе посмотреть на них как на предмет твоего исследования — и все станет на свои места.

Несмотря на всю серьезность положения, Алекс не смог удержаться от сарказма:

— Значит, и само ваше заведение я тоже могу рассматривать как предмет расследования и при случае настучать на вас вашему начальнику.

— Не просто можешь, а обязан это сделать, если сумеешь, конечно. — Подполковник слегка улыбнулся. — В общем, подписываешь, и успеваешь на вечерний питерский поезд.

— А плата за это какая-то полагается?

— Только косвенная. Сможем помочь потом с трудоустройством.

— А если я откажусь?

— Тем самым ты признаешься в сговоре с этим твоим неизвестным человеком, и расследование тогда пойдет другим путем.

На Ленинградский вокзал Алекса отправили в той же машине, в какой привезли на конспиративную квартиру. Водителя не было, Узденцов сам сидел за рулем. Он же купил Копылову и билет на поезд. Вручил его вместе с документами, портмоне и пластиковым пакетом, в котором лежали старая рубашка, носки и трусы Алекса. Вид у Узденцова был самый невозмутимый и слегка надменный. Чтобы сбить с него эту спесь, Копылов раскрыл свое портмоне и пересчитал деньги — за вычетом платы за вещи, все было на месте. А железнодорожный билет?