Книга Попаданка. Жена по приказу императора, страница 60 – Юлий Люцифер

Я почувствовала, как сердце бьётся быстрее.

— Ашер тоже?

На этот раз в её лице впервые мелькнуло что-то похожее на печаль.

— Он знает лишь половину. И этого достаточно, чтобы бытьопасным.

— Кто он?

— Потомок тех, кто проиграл раскол. Не по прямой крови, но по клятве. Их ветвь столетиями искала способ вернуть доступ к силе без необходимости быть признанными ею.

— Поэтому ему нужна я.

— Поэтому ему нужна не просто ты, — поправила Иара. — А согласие твоей крови, полученное обманом, болью или незавершённым откликом.

Я вспомнила ночь у врат. Его улыбку. Слова про имя. Ощущение, с которым древний камень узнал меня.

— Он почти добился этого?

— Он добился первого шага.

— Что именно произошло на берегу?

Иара остановилась напротив меня.

— Врата услышали тебя.

— И это плохо?

— Это неизбежно.

— Не отвечайте так, будто я снова обязана радоваться неизбежности.

— Я и не ожидаю радости.

Она подошла ближе, и я впервые почувствовала не только её холодную ясность, но и усталость. Огромную. Человеческую. Почти такую же, как у меня, только несоизмеримо древнее.

— Слушай, — сказала она тихо. — Самое опасное не то, что врата тебя услышали. Опасно то, что часть отклика уже ушла в первую печать. Если Ашер дойдёт до сердцевины раньше тебя, он сможет заставить врата считать, что согласие почти получено. Тогда останется только сломать последнюю грань.

— Какую?

— Твою волю.

Холод прошёл по спине.

— Значит, всё держится на том, что я скажу «нет»?

— Не словами. Выбором.

— Каким?

— Кому ты откроешь путь.

Я нервно усмехнулась.

— То есть никакой третьей кнопки «отменить всё» не существует.

Иара посмотрела на меня очень долго.

— Существует.

Я застыла.

— Что?

— Но цена выше.

— Какая?

Она не ответила сразу.

— Если кровь, признанная вратами, добровольно разорвёт обе связи до завершения пути, врата закроются не на годы. На столетия. Возможно, навсегда.

— И?

— И вместе с ними уйдёт носитель.

Несколько секунд я просто смотрела на неё.

— То есть я умру.

— Да.

— Отличный вариант.

— Я не говорила, что хороший.

— Тогда зачем вообще его озвучивать?

— Потому что ты просила правду без прикрас.

Я отвернулась. Прошла несколько шагов по живому залу, который одновременно был и не был тем местом, где моё тело сейчас стояло снаружи. В висках стучало. Всё, что я узнавала об этой магии, только ухудшало картину. Либо дать Ашеру шанс. Либо бежать вперёд в надежде успетьраньше. Либо умереть, чтобы закрыть всё навсегда. Очень щедрый набор возможностей.

— Почему письмо Эсмины просило скрыть всё от её сына? — спросила я, не оборачиваясь.

Иара ответила почти сразу, будто ждала именно этого вопроса.

— Потому что корона и древняя кровь никогда не уживались в одном решении без потерь.

— Это звучит как оправдание.

— Нет. Это звучит как опыт.

Я повернулась к ней.

— Он не похож на человека, который хочет использовать силу ради власти.

— Сейчас — возможно, нет. Но кровь и власть меняют людей не сразу. Сначала они дают им благородный повод считать собственное решение единственно верным.

Я невольно вспомнила императора на площади, его холод, приказной брак, жёсткость, с которой он всё время двигал меня туда, где, по его мнению, было правильно. И одновременно — как он приходил сам, как сидел ночью в моих покоях, как сейчас дал мне право решать ради себя.