Книга Попаданка. Жена по приказу императора, страница 46 – Юлий Люцифер

Я почувствовала зов.

Не к нему.

К ним.

К Пепельным вратам.

Как будто что-то по ту сторону наконец поняло, где я нахожусь.

И я сделала ошибку.

Всего одну. Маленькую. Почти невидимую. Но именно такие ошибки и меняют всё.

Я посмотрела на разрез между створками.

Всего на мгновение.

И увидела не тьму.

Я увидела свет.

Глубоко внутри, далеко, за слоями холода и пепла, там горело что-то золотое. Не огонь. Не магия в привычном смысле. Скорее — сердце узла. Средоточие. То, ради чего и были построены все печати, защита, кровь, храм, охотники и родовые архивы. И в тот миг, когда мой взгляд это коснулся, я поняла: врата тоже посмотрели в ответ.

Боль пронзила метку. Я закричала — кажется, вслух, потому что Селена уже была рядом. Она вцепилась в мою руку обеими ладонями и что-то резко сказала на старом, резком языке. Чёрный камень на цепочке у меня на шее нагрелся, потом обжёг ледяным холодом. Отклик чуть ослаб.

Но было поздно.

Ашер улыбнулся.

— Вот теперь они тебя узнали.

Император рванулся к нему с такой яростью, что я впервые увидела в нём не правителя, а сына женщины, которая когда-то оставила письмо в архиве и, возможно, уже тогда знала, что эта ночь настанет. Их клинки столкнулись снова. На этот раз Ашер ушёл от удара позднее, и лезвие императора распороло ему плечо. Тёмная ткань быстро намокла. Любой другой человек на миг потерял бы ритм. Ашер только моргнул.

— Всё ещё так же, — сказал он почти одобрительно.

— Ты слишком много говоришь, — ответил император.

— А ты слишком долго не хотел слышать.

Эти слова задели его. Я увидела по лицу. Почти незаметно, но всё же. Значит, между ними было нечто большее, чем просто стороны в одном конфликте.

— Кто он тебе? — спросила я у Селены сквозь боль.

Она колебалась полсекунды.

— Когда-то он был частью внутреннего круга Верданов.

Я уставилась на неё.

— Что?

— Не сейчас!

— Нет, сейчас!

Она сжала челюсть.

— Его хотели ввести в дом через союз. Очень давно. До того, как всё рухнуло. Он служил не короне и не храму. Он служил идее.

— Какой?

Селена посмотрела на Ашера так, будто выплёвывала старый яд.

— Что древнюю кровь нельзя прятать. Её можно только подчинить.

Император услышал это тоже. Или и так знал. Он ударил снова. Теперь молча, быстро, смертельно. Ашер отвечал не хуже, но я уже видела: ему приходится работать серьёзнее. Он не пришёл сюда, чтобы выиграть бой мечом. Он пришёл за другим. За завершением ритуала.

И вдруг я поняла, чего именно он ждёт.

Не моего согласия.

Не добровольной помощи.

Имени.

Селена говорила о нём. Ашер говорил о нём. Видение шептало о нём.

— Селена, — быстро сказала я. — Если врата услышат имя, что будет?

Её взгляд метнулся ко мне.

— Не произноси его здесь.

— Какое?

Она замерла.

И в этом замешательстве я поняла всё раньше, чем она ответила.

Имя не Ариана.

Имя — что-то ещё.

Что-то, что моя кровь может вспомнить раньше моего разума.

Я почувствовала новый рывок боли — и вместе с ней обрывок памяти. Не своей. Женщина из огненного сна. Её ладонь на моём лице. Её шёпот: «Когда они начнут звать, молчи до второй печати».

До второй печати.

Значит, мы ещё не дошли до неё по-настоящему. Мы стоим лишь у внешнего узла. У врат. Но не у сердцевины.

— Император! — крикнула я.

Он не обернулся, но услышал.

— Что?