Книга Попаданка. Жена по приказу императора, страница 159 – Юлий Люцифер

Имён они не называли.

Я не спрашивала.

Сейчас было не до того.

Император шёл рядом, иногда чуть впереди, когда тропа сужалась и приходилось двигаться почти боком между скалой и пустотой. Новый знак на его запястье отзывался мягко, но постоянно, словно система не давала нам забыть: с этого момента любое решение, которое касается нового мира, уже не может быть просто личным. Ашер держался по другую сторону от меня, как будто сама дорога решила,что так будет правильнее. Между ними двумя будто пролегала отдельная невидимая ось напряжения — не враждебность в чистом виде, а знание того, что в другом времени и при другом устройстве мира они давно бы убили друг друга без колебаний. Новая форма заставляла их делать куда более трудную вещь: существовать рядом, не отдавая право на общий исход никому одному.

Ная шла чуть впереди и всё время прислушивалась не к сети, а к камню. Это было странно наблюдать. Я уже привыкла искать опору в живом отклике узлов, линий и связей, а она, казалось, умела читать пространство до того, как то успевало войти в сеть. Наверное, именно поэтому Мира и держала её ближе всех к возможному будущему — не как запасную наследницу силы, а как человека, чьё мышление изначально рождалось не в старой архитектуре центров.

— Она ускоряется, — сказала я.

Никто не стал уточнять, о ком речь.

Император только спросил:

— Насколько?

Я закрыла глаза на полшага дольше обычного, позволяя сети раскрыться ровно настолько, чтобы не потерять направление и не утонуть в слишком многих откликах сразу.

— Если так пойдёт дальше, к озеру она выйдет до нас.

— Одна? — спросил Ашер.

— Нет.

Это второе присутствие всё ещё шло рядом с ней. Плотное, тёмное, но не враждебное по прямому ощущению. И именно это меня и бесило. Враждебность я бы узнала сразу. С ней хотя бы всё понятно. Здесь же было другое — как будто кто-то не ломал её волю, не тащил силой, а… убеждал. Или направлял. Или вёл по логике, которую она сама признала.

— Всё ещё не можешь понять, кто с ней? — спросила Тар.

Я посмотрела на неё.

Она держалась чуть сзади, но явно слышала всё.

— Нет.

— Это странно?

— Очень.

— Значит, либо эта линия умеет двигаться вне обычного опознания, либо связь с Селеной идёт сейчас не по её настоящему имени.

Тишина.

Я резко повернулась к ней.

— Что значит «не по имени»?

Тар посмотрела прямо, спокойно.

— В старой сети слишком многое держалось на том, кто именно называет тебя и из какого права. Если кто-то движет Селену к озеру не как Селену, а как след, подпись или недоживший долг, ты можешь чувствовать направление и силу, но не распознать лицо.

Ашер тихо выругался.

— Это старый способ.

— Да, — ответила Тар.

— Кто ещё им пользовался?

— Те, кто не имелипрямого права, но умели входить через недооформленные долги линий.

Я почувствовала холод.

— Ты хочешь сказать, что её ведут не как человека, а как функцию старой структуры.

— Именно.

Император резко сказал:

— Можно это разорвать на расстоянии?

Тар покачала головой.

— Нет. Только если войти в ту же форму обращения и перебить её другим правом.

— То есть лично, — сказал Ашер.

— Да.

Ная, не оборачиваясь, добавила:

— И не ошибиться с именем.

Я вздохнула.

— Прекрасно. Ещё одно место, где всё упирается в то, кто кого как называет.

— Это не место, — спокойно сказала Тар. — Это способ мира не позволять власти быть совсем безличной.