Книга Попаданка со скальпелем, страница 190 – Екатерина Белова

При второй ипостаси дракон остается при этом в человеческой форме, но раскрывает крылья, и сложность состоит лишь в том, что это… больно. Самые сильные из воинов могли держать вторичную форму не дольше пары часов, а я, к собственному удивлению, никакой боли не почувствовала.

Только услышала треск платья, сквозь которое прорвались крылья. Ослепительно-белые.

На меня уставились так, словно я летела голая и не куда-нибудь, а на шабаш. И Дан тоже поднял голову, уставившись на меня во все глаза. После неловко опустил меч и поймал меня свободной рукой, помогая спланировать на свободный клочок пола. После молча прижал к себе, словно оберегая от взглядов.

- Это уже слишком, - хмуро высказалась одна из дракониц. - Уж не вейра ли Фанза подговорила главу Аргаццо на преступление?

До этого я ее не замечала. Скорее всего, большинство вейр благоразумно попрятались на время боя, а теперь выбрались. Под крылышко к своим инфицированным героям.

Черной магией здесь фонило так, что артефакты давно полопались.

- Ее, конечно, оправдали, но…

- И крыльев у нее не было, - поддержал кто-то. - Может она черной магией их себе наколдовала? Я слышал хирурги используют темномагическое искусство в своей работе.

Дан выпустил свою ауру, которую я странным образом тоже ощущала, как свою.

Золотой удушающий туман расползся по зале, затыкая рты. Вейра, голосившая что-то про мои крылья, поперхнулась и замолчала. Винзо поморщился. Поморщился и Марин, которого, к слову, снова ранили и снова инфицировали.

Ум отмечал эти факты, как незначительные, но необходимые подробности общей мозаики.

- Я ещё не настолько туп, чтобы меня подговаривала суженая, - холодно начал Дан, но я поспешно закрыл ему рот рукой, пока он не наговорил на уголовное дело на нас обоих.

Он-то не знает, что надо говорить.

- Молчи, - шепнула одними губами.

После присела около императора. В нос ударил знакомый запах притираний из семи цветов. Насколько я помнила из прочитанного,они улучшают качество дермы, снимают раздражение и… скрывают реальный запах тела.

- Надо лекаря, - зашептал кто-то над головой. - Лекаря!

- Поздно…

- Да уберите же ее от императора! Эта девка….

Шум медленно отходил для меня на второй план. Теперь я слышала вопли драконов, как далекий шум воды или свист ветра.

Император ещё дергался, глядя мне в лицо прозрачными бесстрастными глазами. В них не было ни любви, ни ненависти, ни боли. Ни даже раздражения, что он такой прекрасный лежит в кровавой каше с дырой в груди.

- Я попробую разрезать ленту, - сказала медленно, пытаясь понять реакцию. - Я постараюсь помочь?

Невольно, мои слова прозвучали, как вопрос.

Император застыл на несколько секунд, а после медленно закрыл глаза.

Я сразу же перешла на магическое зрение, а после на то, глубинное, ленточное, и на миг увидела императора мумией, зашитой в подгнивающие бинты. Я не была брезглива. Работа отфильтровала презрение к человеческому телу, но подобное насилие вызывало во мне ужас.

Большинство лент давно распались, как это бывает у трупов годовалой давности, но черная змейка ещё окольцовывала разрубленную грудь, словно пытаясь реанимировать поломанное тело. На лоснящейся шкурке бликовала жемчужная искра.

Змея подняла голову, глядя на меня бусинами глаз, и я вдруг в одну секунду все поняла. Эта змея - старинный, перепорченный темной магией договор. Древний настолько, что магия внутри слежалась, сцепилась в единый монолит, и нет в этом мире человека, способного такой договор разорвать.