Книга Три орешка для Тыковки, страница 47 – Светлана Нарватова

Соблазнительно было снова простыть и отдаться в целительные руки Тыковки. И я бы с радостью в них отдался, если бы не представлял собой ходячую опасность.

Какое-то время мне потребовалось, чтобы собрать самоё необходимое: смену одежды, обуви, оружие. Кошеля с деньгами я не обнаружил. Видимо, деньги не пахнут. То есть по ним никак нельзя определить владельца. А здесь оставили всё, что можно было опознать как принадлежащее мне. Зато я нашел свой нож. И это было замечательно: в рукоятке был тайник, в котором хранилось несколько золотых. Я проверил: никто не догадался туда заглянуть. Я практически богат. Уж на то, чтобы рассчитаться с Майей, хватит.

А потом, может, я вернусь и расплачу́сь ещё. У меня теперь есть знакомая травница, к которой можно смело обращаться в случае ранений и травм, благо этого добра у меня хватает…

От этой мысли на душе потеплело. Ведь правда: никто не заставляет меня расставаться с Тыковкой навсегда. На время. Я уйду, решу свои проблемы и потом прискачу к ней на лихом коне в белом плаще с меховым подбоем. И тогда, наконец, она оценит меня по достоинству.

Ну, должна оценить. Я верю в себя.

Пошатываясь от слабости, я тронулся в путь.

И только тогда сообразил, что не оставил обратного ориентира. Надо сказать, что близость Майи действовала разрушительно на мой мозг, заставляя забывать об очевидном. Я вернулся на то место, где нашёл перстень, хотя это было не точно, поставил на прямой в сторону выворотня два маячка на небольшом расстоянии друг от друга, и пошёл в противоположном направлении. Так, чтобы сигнал от обоих ощущался на одной линии. Это негарантировало, что я окажусь на том месте, из которого вышел, но, по крайней мере, меня не занесёт куда-нибудь совсем не туда.

Обратная дорога далась гораздо труднее. Я устал, ныли едва сросшиеся кости ног и подмышки, в которые упирались костыли. Дико хотелось есть и пить, и никакой определённости в отношении того, куда я иду и как долго это будет продолжаться, не было. Ведь я мог промахнуться. Хорошо если в сторону городка. Там дороги. А если наоборот, если пройду мимо домика Майи в сторону чащи? Как понять, уже прошёл или не дошёл всего-ничего?

В общем, когда лес впереди начал редеть, я чуть не заорал от облегчения. Я думал, что уже способен только ползти, но как только появилась надежда на спасение, прямо второе дыхание открылось.

Со склона, на который я вышел, предстал чудный вид на городок. N представлял собой небольшую крепость, в далёком прошлом — форпост. Старинная крепостная стена в темных пятнах затёков, нищенские халупы, жмущиеся одна к одной, шпиль городской ратуши с часами — главное достояние округи… То есть сам видок был весьма посредственным, но крепость просматривалась как на ладони.

От городских ворот начинался широкий тракт, который уходил левее. Чуть дальше от него ответвлялась небольшая дорожка. Ветер и снег затёрли на ней все следы. Лишь оставленные подводами колеи указывали на неё среди белоснежного поля. Хорошо, что к дому Тыковки всё же иногда кто-то ездил.

Надеюсь, в лечебных целях.

Приободрившись, я заторопился через лес в сторону дорожки. Обрадовался ей как родной. Доковылял до дома почти как в цивилизованном мире. По сравнению с хитросплетениями корней, которые норовили ухватить то ногу, то костыль, я прямо как по мостовой шёл.