Книга Три орешка для Тыковки, страница 26 – Светлана Нарватова

— Порезался о ваш язык? Пришлось оказывать первую помощь?

— Нет.

— Последнюю?

— Кавалер Яниш, вам теперь мало есть и пить за мой счёт, вы хотите в счёт него развлекаться? — она обернулась и отерла со лба несуществующий пот, оставляя белую полосу от теста.

Я поднялся на костыли, доковылял до стола и сел на скамью рядом.

— Сударыня Майя, я не хотел вас обидеть. Извините. Когда вы в прошлый раз говорили о страже, я был не в себе. Плохо соображал. Можете ещё раз рассказать, почему с вами раньше ходил стражник, а теперь не ходит?

— Раньше он не ходил, — возразила Тыковка. — Но перед тем как я наткнулась на вас, я видела страшного зверя.

Мне хотелось спросить: «Зайца?», но, видимо, сегодняшнюю норму колкостей я уж перевыполнил, поэтому удержал серьёзное лицо:

— Что это был за зверь? Волк? Медведь?

— Я не знаю, что это был за зверь. Он был похож на волка, только крупнее, чёрный и глаза у него светились красным. Только, пожалуйста, обойдитесь без этих своих шуточек. Он в шаге от меня стоял. И я прекрасно разглядела и иглы на спине, и алый огонёк в глазах!

Именно сейчас мне стало совершенно не до смеха.

Значит, не поверили в то, что я сдохну. Пустили черногрызя. Просто немного опоздали. Я уже был без сознания, поэтому нечисть мной не заинтересовалась. Иногда быть полутрупом — это не только плохо, но и хорошо.

— Он на вас не напал? — Понятно, что не напал. Напал бы, не с кем мне было бы сейчас разговаривать.

Да и не кому уже было бы.

Тыковка пожала плечами:

— Он рычал и зубы щерил. Но не тронул. А я так испугалась, что пошевелиться не могла.

— А потом пошли дальше, увидели на земле полутруп и решили подобрать⁈ — внутри закипала злость на беспечность Тыковки. Да, именно благодаря ей я остался жив. Но она не должна была так рисковать жизнью ради оборванца!

Девушка демонстративноменя проигнорировала.

Поведение нечисти вызывало замешательство. Черногрызи были безразличны к обычным людям, если те не проявляли агрессии и не пытались атаковать. Насколько мне известно. Чтобы он вёл себя так, - подошёл, понюхал, ушёл прочь, - я вообще впервые слышал. Что привлекло нечисть? Учуял магию?

— Сударыня Майя, может, у вас с собой было что-то необычное? Какой-нибудь ценный предмет, может, реликвия?

Плечи девушки напряглись, и только тогда я понял, как мои слова могли быть восприняты.

— Забудем о вопросе. Меня не интересует, есть ли у вас ценные предметы, поверьте. Я просто хотел понять, почему он так странно себя повёл…

— Поняли?

Я помотал головой и беспомощно развёл руками.

— А кто это был? — задала Тыковка следующий вопрос. — И как он ведёт себя обычно.

Не в бровь, а в глаз. А потом она спросит: «А откуда вы это знаете, кто вы такой и что тут делаете?». Логично? Я снова погнался за наживкой и остался один и без прикрытия. Может, конечно, у сударыни Майи это случайно получилось, но уж очень удачно.

— Обычно хищники нападают, когда видят более слабую жертву. Если вы правы, сударыня Майя, и у зверя глаза светились сами по себе, а не от заката, но, полагаю, он был магическим. Вот и думаю: что могло заставить его отступить? Вы страже пожаловались, они вызвались вас провожать, а теперь передумали? Испугались?

— Да чего им пугаться-то? — снова фыркнула Тыковка. — Лень им сюда ходить. Кому охота тащиться час туда, а потом обратно, если вокруг никакой опасности лет десять уже не встречали? Никому. Но раз городской маг велел, - пошли. Потом отменил приказ, - облегчённо выдохнули.