Книга Дерево красной птицы, страница 90 – Вера Лейман

Наун резко сел на постели, глядя в темноту комнаты.

– Набом! – позвал он слугу, охранявшего покой господина.

– Пошли кого-нибудь к министру Ёну. Завтра утром я жду его на стрельбище, – велел Наун.

Оставшуюся часть ночи он мерил шагами комнату, пытаясь разобраться в своих собственных мыслях. Ён Чанмун методично подтачивал верность младшего принца, умело демонстрируя ему необходимость взять власть в свои руки. Как только он натыкался на эту мысль, его сердце заходилось в бешеном ритме. Страшно было даже подумать об измене. О том, что этими преступными намерениями он нарушит годами сложившийся порядок. Что скажет отец? Матушка? Ансоль?.. Он ведь не переживет осуждения в честных глазах сестры.

И все же… бунтарские мысли не покидали голову, отравляя душу. Желание доказать отцу, снисходительному брату и напыщенным индюкам в Совете, которые никогда не верили в него, было непреодолимым.

Всю ночь Наун метался от одного решения к другому. Снова и снова возвращался к заманчивой перспективе стать властителем судеб, а потом трусил, даже отдаленно не представляя, с чем ему придется столкнуться. Готов ли он стерпеть позор и ненависть семьи? Министров? Подданных? А что, если придется пролить кровь?..

Нет, невозможно, это слишком ужасно.

В душевных терзаниях Наун едва дожил до рассвета и отправился на встречу с министром Ёном.

Набом следовал позади безмолвной тенью, не ведая о том, что творится на душе у хозяина, которому он верно служил всю жизнь. Длинные павильоны придворных дам остались за спиной, и вскоре Наун вышел к королевскому стрельбищу, где его уже поджидали заспанные слуги. На покрытом темно-синим шелком столе были аккуратно разложены лук и стрелы с желто-красным оперением – цвет флага Когурё.

Министра пока не было.

Предрассветное солнце раскинуло лучи за темной черепицей крыш, готовясь скоро осветить погруженный в тень двор.

В попытке успокоиться Наун взял протянутый евнухом лук и натянул тетиву, целясь в мишень, которая представляла собой красную голову оскалившегося тигра. Все тревоги покинули разум. Зрение обострилось, слух усилился, даже ветер ощущался как-то по-особенному. Стрельба из лука с детства была для него лучшим лекарством. Но, натянув тетиву, Наун вдруг вспомнил свой проигрыш Тами возле трактира, и его рука дрогнула. Стрела вонзилась в дерево – слишком далеко от центра мишени.

Наун выругался, чувствуя, как нервная дрожь охватывает тело. Он несколько раз тяжело вздохнул и прицелился вновь, но не успел выстрелить. Услышал рядом шаги. Даже не поворачивая головы, Наун понял, кто пришел. Немного помедлив, он опустил лук и повернулся к министру Ёну.

– Вы не должны отступать, раз уже прицелились. – Чанмун почтительно поклонился, сложив руки перед собой.

Науна обожгло злостью. Этот негодяй выбил у него почву из-под ног, нагло обманул и манипулировал его чувствами, а теперь бросал ехидные намеки.

– Конечно, министр, уж вы-то ни перед чем не остановитесь, если что-то задумали. Для вас все средства хороши, – ядовито процедил он, едва сдерживаясь, чтобы не ударить этого невозмутимого мерзавца, расставившего для него капкан, в который он так глупо попался.

– Не понимаю причин вашей злости. – Ён Чанмун равнодушно пожал плечами. – Помните, я говорил, что вам нужно лишь взять меня за руку, когда придет время? Оно пришло. Вы хотите отказаться?