Книга Дерево красной птицы, страница 143 – Вера Лейман

Сегодня Даон выглядел особенно тихим и задумчивым, и у Мунно возникло подозрение, что всегда спокойного и хладнокровного друга что-то беспокоит. Может быть, в их плане какие-то проблемы? После прибытия в Хогён Мунно все чаще видел Даона в подавленном состоянии и гадал, с чем это связано.

– Сколько еще нам нужно воинов? – со вздохом спросил Мунно.

– Не меньше трех сотен. В крепости около полутора тысяч когурёских солдат, и мы должны сформировать войско не меньше. – Даон устало опустился на стул и облокотился на деревянную столешницу.

– Тебя что-то тревожит? – Мунно сел рядом, отчетливо видя, что с другом творится что-то неладное.

Даон молчал, как будто решал, стоит открываться или нет.

– Расскажи, я пойму тебя. Ты ведь мне как брат, – подтолкнул его Мунно и ободряюще похлопал по спине.

– Так странно вновь оказаться в Когурё. Слышать вокруг родной язык, от которого отвык за столько лет.

Мунно настолько не ожидал это услышать, что ошарашенно уставился на друга, не зная, что сказать. Если Даон, оказавшись на родине, затосковал по прошлому, то это добавляло еще одну головную боль. Мунно безоговорочно верил ему, но в свете предстоящих событий такие настроения среди ближайших сторонников были крайне опасны.

– Боишься, что не сможешь направить меч на своих? – наконец, спросил он.

Даон поднял на него тяжелый взгляд и, немного помедлив, покачал головой.

– Они давно мне чужие.

– Если тяжело, можешь не участвовать в бою. Я пойму, – сказал Мунно, подумав, что лучше уж отстранить колеблющегося Даона от предстоящей битвы, чем потом разочароваться в лучшем друге. Он мог потерять кого угодно, но только не Даона. Его предательство он просто не переживет.

– Я никогда тебя не предам, – категорично заявил Даон. – Ты спросил, и я ответил. Лучше откровенно поделиться тем, что лежит на сердце, чем вбить клин сомнений между нами в будущем.

Только сейчас Мунно заметил их схожесть с Кымлан. Ощущалось что-то общее в исходившей от обоих мрачной силе и непоколебимости. Бескомпромиссности и жесткости. И безоговорочной верности, возможно, выкованной в них этой страной с самого рождения. Они оба были не способны на гибкость и дипломатию и предпочитали действовать напролом, чем искать обходные пути.

Поглощенный делами и своими собственными переживаниями, Мунно ни разу не подумал о чувствах Даона. Больше всего на свете он не желал, чтобы между ним и другом пролегла пропасть.

– Если ты не уверен, что… – начал было Мунно, но Даон решительно перебил его:

– Я буду сражаться. Однажды поклявшись в верности тебе и мохэ, я никогда не нарушу обещание.

– Я верю тебе. – Мунно натянуто улыбнулся и потрепал его по плечу. Если он будет сомневаться в самом верном человеке, то у него нет будущего.

Хотя слова Даона прозвучали как приговор самому себе, Мунно понимал, что тот не предаст его, даже если его душа будет истекать кровью. Чувства Даона были понятны. Сам Мунно не раз балансировал между сердцем и долгом, особенно когда спасал Кымлан в ущерб себе. Но в итоге всегда ставил интересы племени превыше всего.

Вечером Мунно ждал коменданта крепости в Хвагване. Он нервничал, не зная, как пройдет встреча, и всеми силами пытался скрыть волнение. Ходил из угла в угол в покоях Инлоу под прицелом ее внимательных глаз и старался вжиться в роль услужливого торговца, для которого деньги решают все. И хотя он заочно всей душой ненавидел Ходжона, ему нужно было скрыть чувства и удачно разыграть главный козырь.