Книга Дерево красной птицы, страница 114 – Вера Лейман

Однако, глядя на измученного, постаревшего отца, она поняла, что не имеет права упрекать его. Ни его, ни принца Науна, который, как оказалось, действительно хотел спасти ее. Может быть, она поспешила с выводами, и для Его Высочества пережить ее смерть было не так легко, как ей казалось?

Они бы только напрасно рискнули своими жизнями и принесли для Когурё множество проблем. После всего пережитого Кымлан поняла, как важна человеческая жизнь. И теперь не могла ответить на вопрос, который раньше казался очевидным: стоит ли величие ее страны убитых ради этого солдат?

Она стряхнула сомнения и улыбнулась отцу.

– Ты поступил правильно, вы бы погибли напрасно. Все сложилось, как и должно было, и я счастлива снова видеть тебя, сидеть рядом и пить вино. Мне достаточно того, что ты ждал меня и молился за мое возвращение.

– Прости меня, доченька… – прошептал Чильсук, и Кымлан снова почувствовала, как жжет глаза.

– Я люблю тебя, отец. Тебе не за что извиняться.

– О твоих способностях никто не должен узнать. – Отец вдруг изменился в лице и понизил голос: – Подруги должны держать это в тайне.

Кымлан помолчала. Она сама много думала об этом. Огонь был ее шансом стать, наконец, кем-то значимым для Когурё. Ей хотелось презрительно бросить в лицо министрам, как они ошибались на ее счет, увидеть в их глазах смятение, страх и, возможно, раскаяние. Услышать извинения и насладиться тем, как изменится их отношение к ней. Но не навредит ли это ей самой?

– Дитя мое, ты слышишь меня? – с беспокойством повторил Чильсук. – Ты не должна раскрывать свой дар, это опасно! Злобные старики из Совета будут использовать тебя в своих интересах. Манипулировать и бросать тебя в первые ряды в любом военном столкновении.

– Ты прав, отец, – согласилась Кымлан.

– Нужно молчать, пока мы не решим, что делать. Не говори даже принцу Науну и принцессе Ансоль. Они ведь еще не знают, что ты жива? – спросил он.

– Нет. – Кымлан покачала головой. – Я не хочу говорить принцу. Во всяком случае, пока. Он отпустил прошлое, и я должна сделать то же самое.

– А как же принцесса Ансоль? Собираешься увидеться с ней? – осторожно спросил отец.

– Я очень скучаю по ней, – призналась Кымлан. – Но не знаю, стоит ли бередить уже зажившие раны.

– Но когда-нибудь они узнают, что ты вернулась. Не лучше ли встретиться хотя бы с Ее Высочеством? Она всегда тепло к тебе относилась.

– Не знаю, отец, – выдохнула Кымлан. – Сейчас я хочу отдохнуть и ни о чем не думать.

– Хорошо, дочка, главное, что ты здесь, рядом со мной. А все остальное решишь позже.

Следующие несколько дней Кымлан спала. Она так устала за время перехода и постоянной борьбы за выживание, что засыпала мгновенно – даже прислонившись головой к дверному косяку.

Подруги чувствовали себя не лучше.

Отец позволил им остаться в доме, пока они не решат, что делать дальше.

Сольдан сблизилась с Чильсуком. Путь к сердцу сурового воина она нашла через особый рецепт сливовой настойки, который когда-то узнала от своего отца. Кымлан нередко замечала, как та подолгу беседовала с хозяином дома, то с интересом слушая его, то рассказывая что-то. Еще в рабстве Кымлан замечала, что у Сольдан было удивительное качество располагать к себе людей. Не обладая красотой и благородными манерами, она тем не менее нравилась всем. Ее живость вызывала улыбку, а внимание к каждому – доверие и симпатию.