Книга Дерево красной птицы, страница 113 – Вера Лейман

Он не сразу узнал дочь. Он спешился возле ворот, подошел ближе к ней и только потом отшатнулся, схватившись за грудь.

– Кымлан! Это ты?

– Я, отец, – прошептала она, глядя в его потускневшие глаза.

Он замер, будто припечатанный к земле, и уставился в лицо Кымлан, словно не верил, что это действительно она, живая и невредимая, а не бродящий по земле призрак.

– Кымлан… неужели… дитя мое! – Отец, прихрамывая, бросился к ней. – Дочка, доченька моя! – Славный воин Чильсук, который половину жизни провел в войнах, плакал сейчас как ребенок, сжимая в руках родное дитя. – Ты жива! Жива… ты вернулась!

Кымлан, которая с детства привыкла скрывать свои слезы от всех, тоже плакала, уткнувшись в пропахшее пылью и потом родное плечо. Плечо единственного человека, который молился и ждал ее возвращения.

– Моя доченька, моя удивительная доченька… Как же ты выбралась? – Он отстранился и посмотрел в ее заплаканное лицо. Он погладил ее по волосам, стер слезы со щек и вновь крепко прижал к себе, словно боялся, что если отпустит, то она исчезнет.

Когда они оба немного успокоились и зашли в дом, Чильсук велел накрыть стол и подать рисового вина. Сольдан, Юнлэ и Акин постеснялись выйти из своей комнаты, давая возможность отцу и дочери поговорить.

– Как ты похудела, дитя мое. Ешь, ешь больше. – Он суетился и подкладывал дочери мясо с жаровни, оставив себе совсем немного. – Такой взрослой стала…

– Отец, прошло всего несколько месяцев, – улыбнулась Кымлан, жадно запихивая в рот горячие куски.

– Ты даже не замечаешь, как изменилась. – Чильсук покачал головой. – Жизнь оставила на твоем лице след, и я отчетливо его вижу. Как ты выбралась, как добралась сюда, кто эти девушки – расскажи мне все.

Кымлан говорила до глубокой ночи, и все это время отец внимательно слушал ее, не перебивая. Когда она закончила, он налил себе полную пиалу вина и выпил залпом.

– Как много тебе пришлось пережить, мое дитя! – Он закрыл глаза и покачал головой. – Это я виноват. Ослепленный Пророчеством, я превратил твою жизнь в ад. Прости меня, девочка моя… Я сам не ведал, что творил.

– Нет, отец, ты все сделал правильно, – горячо возразила Кымлан и взяла его за руку. Она была все такой же шершавой, грубой, но теплой и надежной. – Ты был прав, я в самом деле Избранная. Только попав в плен, я поняла всю суть того Пророчества.

– О чем ты? – Отец сдвинул брови и сощурил глаза.

– Я умею управлять огнем, – прошептала Кымлан. – И моя сила огромна. Чудовищно огромна. Только благодаря ей я осталась в живых.

Кымлан рассказала о том, как сожгла деревню, как освободила рабов и помогла мохэсцам, и замолчала. Чильсук тоже молчал, пытаясь осмыслить все, что пережила дочь.

– Ты Избранная. Я всегда это знал. Но я никогда не прощу себе, что не попытался вызволить тебя из того ада, в котором ты оказалась, – наконец сказал он, подняв на нее болезненный взгляд. – Принц Наун просил моей помощи, хотел спасти тебя, несмотря на запрет Владыки. Но я отказал ему.

Обида на миг заморозила сердце. Кымлан сжала пальцы, пытаясь справиться с нарастающим разочарованием. Она смотрела в опустевшую пиалу и думала о том, изменилось ли что-нибудь, если бы отец и принц попытались вызволить ее из плена. Возможно, тогда Чаболь бы выжил. А ей бы не пришлось провести два месяца в рабстве, сражаясь не только за выживание, но и за сохранность своей души.