Книга Дерево красной птицы, страница 103 – Вера Лейман

– Как тебя зовут? – хрипло спросил Мунно, глядя на струящиеся черные волосы и милое заспанное лицо.

– Господин, вы спрашиваете это третий раз. – Девушка обиженно поджала губы, но тут же кокетливо улыбнулась. – Инаг.

– Инаг… Так вот, Инаг, тебе пора. – Он поморщился и отвернулся.

– Но почему, господин, я вам не угодила? Скажите, я исправлюсь и сделаю все, что…

– По-моему, я выразился довольно ясно. – Мунно аккуратно, но настойчиво убрал ее руку, уже сместившуюся на живот. По его коже побежали мурашки, и тело мгновенно отозвалось на прикосновение, но одна только мысль, что она вновь будет прикасаться к нему, была отвратительна.

Инаг вскочила с кровати, схватила теплый плащ и накинула прямо на длинную белую рубаху. Она сопела не то сердито, не то обиженно, но Мунно не смотрел на нее, терпеливо пережидая, когда она уйдет и оставит его, наконец, одного. Наедине с его воспоминаниями и мыслями о единственной девушке, которую он хотел видеть в своей постели.

Мысли потекли в запретном направлении, невольно воспламеняя воображение: а если бы на ее месте была Кымлан? Он представил, как медленно распускает ее длинные волосы, вдыхает запах ее кожи, проводит ладонью по щеке, целует упрямые губы…

Холодный воздух и хлопок двери сообщили ему, что Инаг ушла. Но Мунно не успел вздохнуть с облегчением, как перед ним возник Даон.

– Опять? И эта пришлась не по нраву? Инаг – самая красивая девушка племени! – Обычно невозмутимый друг едва сдерживался, чтобы говорить спокойно.

– Я просил, чтобы ты перестал подкладывать под меня кого бы то ни было! – вскипел Мунно. Он встал с постели, подошел к стоявшему на столе кувшину и налил воды.

– Приди в себя! У нас война на носу, а ты все тоскуешь по этой девчонке! – в тон ему отозвался Даон. – Что в ней такого, что ты ни на кого другого смотреть теперь не можешь?

И правда, что же в ней такого? Особо красивой не назовешь, грубая, независимая и совершенно не женственная, но она так глубоко засела ему в сердце, что он не мог смотреть на местных красавиц. Все эти шелковистые волосы, потупленные взгляды и готовность услужить раздражали его. Не этого хотел Мунно, не этого жаждала его душа. Горячее сердце, мужество, честность, благородство и готовность до последней капли крови защищать свое – вот что восхищало его. Не покорность, а смелость, не желание подчиняться, а готовность отстаивать свое, даже если цена за это – жизнь.

Только отпустив Кымлан, Мунно осознал, что до глубины души любит ее. И эта любовь родилась не из красивых причесок, нежных улыбок и мягкого нрава, а из восхищения ее открытой и отважной душой, которая редко встречалась в мужчинах, а уж в женщинах – никогда.

– Люблю я ее, Даон. Сильно. Вот и все. – Мунно уперся ладонями в стол и опустил голову. – Не присылай мне больше никого. Не могу. Тошно от них.

Даон помолчал, а затем вздохнул, как будто смирился.

– Прибыл Хан Кимун со своим племянником. Утром будет Совет, нужно сконцентрироваться на предстоящей войне и подготовиться к тому, что он захочет отобрать часть твоей славы.

Мунно знал, и это очень беспокоило его. Увидев, на что способна Кымлан, он понял, что нужно полностью изменить стратегию наступления. Эти мысли терзали его с того момента, когда он отпустил ее и вернулся с остатками рабов в Сумо. Мунно оказался в затруднительном положении и знал, что Кимун сейчас представляет для него самую большую угрозу.