Книга Дух огня, страница 33 – Вера Лейман

– Слава Богам! Это не дар, а проклятие! Все к лучшему, дитя мое, не думай больше об этом. Тебе нужно отпустить прошлое и продолжать жить. Да, то, что случилось, ужасно, и это навсегда оставило след в твоей душе, но мы не в силах повернуть время вспять. Мне кажется, что гибель Дерева – это предупреждение свыше и напоминание, что твои способности опасны. Я рад, что больше никто не попытается использовать тебя в своих целях. Тем более, я слышал, к Отряду Феникса хотят присоединиться и другие девушки, – он тепло улыбнулся подавленной дочери и ласково погладил ее по плечу.

– Ансоль упоминала об этом, но я не уверена, что смогу взять на себя такую ответственность, – покачала головой Кымлан. О желающих вступить в ряды их женского отряда онауслышала почти сразу по прибытии в Куннэ, и принцесса была не прочь расширить свою личную стражу. Вот только Кымлан теперь боялась отвечать за других людей.

– Ты отличный командир, я уже говорил это, и уверен, что для тебя это отличная возможность проявить себя и завоевать авторитет при дворе. Подумай об этом.

Он приобнял дочь за плечи и легонько чмокнул в лоб. Кымлан молча кивнула, думая о том же. Ей все время казалось, что сгоревшее Дерево как-то связано с произошедшим в Хогёне. Ведь она всегда чувствовала родство с ним, и ей чудилось, что оно понимает ее, успокаивает, внемлет и дает ответы. Но совершенное Кымлан преступление разрушило их связь, уничтожило и древнее Дерево – отражение ее внутреннего мира, и саму душу.

Заигравшись своей силой и ощущением безграничной власти, которую дарил огонь, она забыла, что это не только дар, но и чудовищная по своей силе стихия, способная испепелить все. Сейчас как никогда ясно Кымлан поняла, что была не готова принять свою огненную сущность. Ведомая эмоциями, она не смогла сдержать ее, и поплатилась за это жизнями сотен невинных людей.

Наун возвращался из города во дворец, по обыкновению переодевшись дворянином. Он так и не оставил привычку бродить среди простого народа, вникая в их жизнь, слушая их печали и радости. Отчасти он делал это потому, что в глубине души все еще цеплялся за свое прошлое, куда порой так хотелось вернуться. Но сейчас появилась еще одна важная причина: шпионы Нульджи не так давно прибыли в Куннэ, и принц лично хотел увидеть результаты их работы.

Столица постепенно засыпала. Трактиры гасили фонари над входом, слуги заносили внутрь лавки и столы, чтобы они не намокли из-за надвигающегося сезона дождей; жилые дома, наоборот, зажигали огни, семьи собирались за ужином, а у дворцовых ворот менялся караул. Жизнь Куннэ замирала, закупоривалась внутри небольших домов простолюдинов и резиденций вельмож. Наун любил Куннэ всем сердцем, и категорически противился переезду в Пхеньян. В новой столице, куда в скором времени должен был перебраться преемник Владыки, достроили роскошный дворцовый комплекс, в разработке которого участвовал в том числе и Наун. Принц знал о завершении строительства со слов ответственных за это министров, но ему хотелось и самому осмотреть его. Вот только принцам нельзя было ступать на территорию дворца раньше Владыки. И Наун втайне надеялся, что именно он, а не Насэм, первым войдет в Каминдо.

Побродив сегодня по улицам, Наун понял: тех действий, что они уже предприняли, недостаточно. До народного бунта было еще очень далеко. Да, кое-где слышались недовольные голоса о нехватке еды, о большом количестве погибших солдат на бесполезной войне, но все же это были лишь отдельные капли в большом океане людских сердец. Нужно было что-то еще. Что-то такое, после чего почти все отвернутся от Насэма, которого давно привыкли считать наследником престола, и захотят видеть на троне Науна.