Книга Дух огня, страница 32 – Вера Лейман

Принцесса обиженно поджала губы – природное себялюбие и уверенность в собственной уникальности не позволяли допустить мысль, что какое-то варварское племя может быть важнее, чем она.

– Но деваться ему некуда, все уже решено, – холодно проронила она, вновь из простой юной девушки превращаясь в королевскую особу.

– Время покажет, но я уверена, что Мунно не сдастся так легко и будет искать способ сбежать, – с мстительным удовольствием припечатала Кымлан.

На Куннэ опустилась удушающая летняя ночь, но на вершине холма, где некогда росло Дерево рода, было свежо. Кымлан приходила сюда каждый день в тщетной надежде отыскать в мертвом дереве признаки жизни, молилась, взывала к предкам, но они оставались глухи к ее мольбам. Древо молчало. И в этом Кымлан почему-то тоже чувствовала свою вину. Когда проводила пальцами по истерзанному, сгоревшему стволу, будто ощущала его боль и слышала осуждение. «Ты во всем виновата. Ты забыла о своем предназначении и стала убийцей», – чудился ей зловещий шепот.

Исуг увлеченно жевал траву, время от времени поднимая голову, словно чувствовал настроение своей хозяйки. Кымлан сидела на земле и смотрела на город, утопающий в ночной темноте. Она никогда не чувствовала себя настолько оторванной от родной земли, никогда не ощущала такой пустоты внутри, будто ушедший огонь забрал с собой желание жить. Сердце было словно покрыто туманом, серыми вязкими клубами, которые цеплялись за острые выступы еще оставшихся в душе эмоций и стелились рваными хлопьями, оставляя спертый запах гнили.

За спиной послышались шаги, и Кымлан обернулась.

– Так и знал, что найду тебя здесь, – сказал отец, тяжело поднявшись на вершину. Он сел рядом, подогнув под себя ноги, и оперся ладонями на колени.

Они толком не поговорили после возвращения из Хогёна – сначала Кымлан была занята лечением Мунно, а Чильсук отчитывался о прошедшей битве, занимаясь подсчетом потерянного оружия, мертвых солдат и раненых. На время он оставил дела о безопасности дворца своему заместителю – командиру Янхену, домой приходил затемно,когда девочки уже спали, а на рассвете вновь возвращался к своим обязанностям. В честь победы над мохэсцами принц Насэм пожаловал прославленному воину небольшой участок земли в окрестностях Пхеньяна, и Чильсук подумывал переехать туда, когда столицу перенесут из Куннэ.

– Ты уже слышал про Сольдан? – спросила Кымлан, отрешенно глядя на лежащий на земле мертвый ствол.

– Слышал. И очень обеспокоен. Она совершенно ни к чему в этом походе, к тому же Наун берет с собой Даона, который одинаково хорошо знает и мохэский, и когурёский.

– Меня это тоже озадачило, – кивнула Кымлан, соглашаясь с отцом. – Чувствую, что за этим что-то кроется.

– Наун знает, как дорога тебе Сольдан. Похоже на предупреждение.

– Но для чего? Разве я готовлю заговор или хоть раз выступала против него? – удивилась Кымлан, отчаянно ища ответ на вопрос.

– Возможно, это инициатива не Науна, а его жены? – предположил Чильсук. – Что, если она хочет обезопасить себя, чтобы ты не думала встать между ней и мужем?

Кымлан чуть не рассмеялась. Ее мысли были так далеки от Науна, что она и подумать о таком не могла.

– Больше никто не узнал о твоих способностях? – спросил отец. – Мунно здесь.

– Раскрывать главный козырь противника не в его интересах. Уверена, он никому не рассказал, хотя от Его высочества Науна я слышала вопрос о том, кто поджег Хогён, и мне это показалось странным. Но, отец, в любом случае я больше не могу управлять огнем, так что если это и раскроется, то будет не более чем сказкой для маленьких детишек, – грустно улыбнулась она.