Книга Дух огня, страница 26 – Вера Лейман

– Кымлан знает, – мрачно обронил Даон. – Эта негодяйка не останется в стороне и обязательно все испортит.

– На этот счет я спокоен, – печально улыбнулся Мунно. – Я знаю о ее способностях. И если для когурёсцев это до сих пор тайна, значит по какой-то причине она это скрывает.

– Не знаю… Пока я не могу оценить твой план, тем более что на его выполнение понадобится много времени, – с сомнением покачал головой Даон.

Дни потянулись унылой чередой. Казалось, про Мунно все забыли. Ему приносили еду три раза в день, дважды под конвоем водили на прогулку, обращались вежливо и с почтением, но не пускали дальше двора гостевых покоев, где они жили с Даоном.

У Мунно было ощущение, что назревает что-то важное, но ни повлиять на это, ни даже узнать, что готовится за стенами его золотой клетки, он не мог. Мозг лихорадочно работал, изобретая новые и новые планы побега, но Даон был прав – в данный момент они были в чужой стране, полностью лишены свободы и думать об освобождении сейчас было глупо. А все планы, которые приходили на ум, действительно требовали времени.

Мохэсец метался как тигр в своей клетке, не зная, что происходит снаружи, как обстоят дела в его племени и что вообще будет дальше. Впервые он не контролировал свою жизнь, и это было мучительно. С детства привыкший к свободе, Мунно страдал взаперти, совершенно не представляя, что делать дальше. Если бы рядом не было Даона, он бы, наверное, лишился рассудка.

Время от времени в его мысли приходила Кымлан, поднимая целый вихрь противоречивых чувств. То он ненавидел ее и проклинал за предательство и свой плен, то тосковал и пытался найти ей оправдания. А иногда и вовсе готов был поверить, что она ни в чем не виновата. Ненависть в его душе так крепко переплелась с любовью, что он и сам уже не знал, что испытывает к проклятой когурёске. Но даже ееимя будоражило все нутро до основания, красноречиво говоря, что эта женщина, какой бы она ни была, продолжает жить в его сердце.

Спустя две недели Мунно и Даону разрешили выходить на прогулки за пределы гостевого павильона. И, хоть за ними по-прежнему следовал конвой, оба пленника вздохнули чуть свободнее, постепенно приобщаясь к чужой и такой непохожей на мохэскую жизни. Мунно каждый день видел придворных дам, дворцовых слуг, благодаря рассказам Даона теперь безошибочно определяя по одежде, к какому ведомству они принадлежат. Мохэсец с интересом наблюдал за молодыми девушками в темно-синих платьях, которые быстрым шагом направлялись в другой конец дворца, неся на больших подносах многочисленные пиалы с едой и напитками. А мужчины-слуги в красно-коричневых одеждах прятали в складках платья мечи и кинжалы, которые опытный глаз мохэсца замечал сразу. Это была личная стража наследного принца. Вереницы юных когурёсок, склонив головы, послушно направлялись в королевские покои, готовясь к новой для себя роли наложницы. Даон рассказал, что через шесть лун принц Насэм взойдет на престол, и их уже сейчас обучают всем премудростям взрослой жизни, чтобы они могли ублажить своего хозяина.

Многие нравы казались Мунно дикими, неестественными, и он удивлялся, как развитая, процветающая страна так далеко ушла от естества человека – найти себе пару и быть вместе до конца своих дней. Мунно не был романтиком, но в его племени люди жили именно так: честно и бесхитростно. В Сумо не существовало многоженства, которое было узаконено при дворе Когурё.