Книга Невеста для снежного волка, страница 66 – Ольга Шерстобитова

Когда мы, наконец, покинули полигон, я, не выдержав, осторожно уточнила:

– Ильгар, а зачем волкам дыхательная практика?

– Мы эмоциональны и порывисты, Злата, особенно когда недавно обернулись. Это помогает нам справиться с инстинктами зверя.

– По тебе и не скажешь, что вы такие, – вырвалось у меня.

– Если не умеет сдерживаться вожак, то с кого будет брать пример стая? – просто ответил он, снова заставляя меня им невольно восхищаться.

– И что, эти упражнения помогают? – не унималасья, чувствуя, как во мне просыпается любопытство, смешанное с надеждой.

Ильгар внезапно остановился, сверкнул той самой глубокой синевой во взгляде, от которой я сходила с ума. Но в его позе вдруг почувствовалось явное напряжение, от которого мне стало не по себе.

– Думаю, может, и мне попробовать… Ну, в качестве дополнения… к моим тренировкам, – выдохнула я, кусая губу.

Ильгар моментально расслабился. Хм… И что это значит? Почему такая резкая смена настроения?

– Научишь? – рискнула я попросить.

– Да, – коротко и твердо ответил он.

И внутри полыхнуло от одного этого его слова радостью. Ильгар не отмахнулся от меня, не усомнился в моем решении. Он… просто согласился помочь, даря возможность быть для него не только проблемой, с которой нужно возиться, а частью его мира.

Мы пошли дальше, и я снова не удержалась от вопроса:

– А на тренировочной площадке только обернувшиеся волки? Остальные продолжают учиться в школе?

– И уже сменившие ипостась продолжают учиться, – ответил Ильгар. – Просто с этого момента с ними начинают заниматься еще и наставники. Они помогают освоить необходимые навыки и основы выживания уже не для человека, а для волка. Обычно для этого хватает пары лет, а после уже оборотни начинают определяться со склонностью к какой-то работе. Кто-то идет в охотники, кто-то в ремесленники, кто-то просто помогает по хозяйству.

– То есть решаешь здесь не ты? – неверяще уточнила я.

– Нет, конечно. Для свободолюбивых волков очень важно делать то, что им по душе.

– Для людей тоже, – тихо добавила я, – только большинство об этом забыло.

Ильгар бросил на меня непонятный взгляд, но ничего в ответ на мои слова не сказал.

Разговор на этом прервался, потому что мы подошли к уютному домику, окруженному заснеженными елями. Но не успели и шагнуть на крыльцо, как из него тотчас, будто только нас и ждала, выскочила встревоженная голубоглазая женщина средних лет. Ее черные волосы были ничем не прикрыты, а на плечи накинута лишь шерстяная шаль, мало защищавшая в такой холод, но она этого будто и не замечала.

– Все так же, Рикара? – обеспокоенно спросил Ильгар. – Дин не обернулся обратно?

– Да, вожак, – ее голос дрожал. – Мы не знаем, что уж и делать, все перепробовали. С ним и Нарий говорил, и я, и двоюродные братья… – она даже не взглянула на меня, вся поглощенная своей бедойи, похоже, с трудом сдерживая слезы.

– Пойдем, Рикара, я попробую помочь, – кивнул Ильгар, в голосе которого прозвучала небывалая твердость.

– Спасибо, вожак. Последняя надежда на тебя, раз уж Дин близких игнорирует.

Она торопливо распахнула дверь в дом, шагнув в него первая. Мы зашли следом, оказываясь в теплой, пропахшей хлебом и травами кухне. Один из парней подкладывал дрова в печь, другой ставил на стол дымящийся котелок с супом, но увидев нас, они тотчас оставили все дела и подошли ближе.