Книга Марийон, Зима в Венесшале, страница 35 – Вера Платонова

— Лучше тут не стоять. — Гри аккуратно отодвинул ее — тут же мимо них с горы, визжа и хохоча, пронеслась пара молодых людей. Мари пригляделась к паре: они сидели на тонкой доске, гладко выструганной и зашкуренной со всех сторон.

— Никогда не видела подобных развлечений.

— Я тоже всегда хотел попробовать! Сейчас!

Неподалеку стоял паренек и продавал самоходные досочки, Гри купил две.

— Может, не надо? — уточнила Мари, прикидывая высоту горы.

— Надо.

И они стали бесконечно долго подниматься на верх, к месту для спуска.

— А что это ты меня спереди садишь? — заволновалась Марийон.

— А это, чтобы лучше тебя видеть. Шутка. Мне кажется, так безопаснее.

— А мне кажется, наоборот.

— Ну я сильнее, и буду тебя крепче держать. А ты сзади можешь не удержаться и отцепишься по пути… Да на самом деле я посмотрел, так все катаются. Не бойся, будет весело. Итак, насчет три. Раз, два.. — И он с силой оттолкнулся ногами, и они полетели. У Мари засвистело в ушах, дух захватило, они мчались с горы с неимоверной скоростью, Гри еще умудрялся как-то подруливать ногами, она просто оглушительно визжала. В итоге они все же чуть не докатились до подножия горы и слетели на обочину в сугроб, хохочущим клубком. И как тем утром, когда Гри спас ее от медведя, Мари лежала, распахнув глаза, только небо над головой было темное-темное, густо усыпанное мелкими звездами и царствующим посреди них месяцем.

— Растущий.

— Чего? — Гри лежал рядом.

— Месяц, говорю, молодой. Народился недавно. Мне больше нравится, когда так, чем когда убывает.

— А. Никогда об этом не думал. — он сел в сугробе, отряхивая рукавицы и выгребая из-за шиворота снег. — Не знал, что женщины способны на такой оглушительный визг. У меня одно ухо теперь плохо слышит.

— А ты вообще в сугроб нас отправил! — Мари тоже отряхивала плечи и рукава.

Гри серьезно посмотрел на нее, затем одним быстрым движение бросил в сугроб, взял горячими от рукавиц ладонями ее за холодные щеки и крепко поцеловал в губы.

— Ну что за женщина. Я ей слово — она мне десять.

— Ты тоже, знаешь ли, не сахар.

— А? Плохо слышу!

— Бабушка-то целоваться разрешала?

— «Это для слабаков и слюнтяев» — говорила она.

— Гри, а у тебя полное имя часом не Григор? — они возвращались в «Камин» уже далеко за полночь.

— Нет, оно изначально такое короткое. Это единственная форма — Гри.

— А я уж было подумала, что ты на самом деле Святыга. Устроил мне настоящее чудо. Спасибо.

— Взаимно. Да это как раз сказки все. Святыга, Шляпник..

— Почему ты сказал про Шляпника?

— А ты так и не прочитала книгу про венесшальские легенды и обычаи? — Мари отрицательно пожала плечами. — У Святыги есть темное отражение, как альтер-эго: Человек в шляпе, Шляпник. То есть Святыга символизирует свет, жизнь, созидание, а Шляпник, как ты можешь догадаться, обратное: смерть, темноту, разложение. Он, кстати, вообще изображается чаще всего как мертвец в шляпе.

— Странно… Я про Шляпника узнала недавно только. От человека, который точно не из местных.

— Ну в том и вся штука, что образ Шляпника распространился сильнее, чем его доброго братца-лесоруба. В некоторых местах им пугают детишек, как у вас бабайкой.

— Кем? — засмеялась Мари. — Меня никогда не пугали бабайкой. Так, тогда как этого Шляпника победить? Убить? Спастись от него?