Книга Анатомия страсти на изнанке Тур-Рина. Том 2, страница 50 – Селина Катрин

— Ты этого хочешь, да? Этого?! — заорал как больной, глядя в фиалковые глаза, которые не отводили взгляда, даже когда мои пальцы впились в её бёдра. — Не смей больше играть со мной, Фокс! Думаешь, я буду на привязи, как твой очередной послушный щенок?!

Она не отпрянула. Не отвернулась. Только чуть сильнее вцепилась в мои плечи. И тогда я взял её за колени и резко развёл в стороны. Треск юбки по боковому шву был оглушительнее, чем предыдущий удар кафедры о пентапластмассу. В следующий миг, не давая себе ни секунды на сомнения, я рывком сорвал казённое бельё — оно поддалось, будто само просилось быть уничтоженным, — и ворвался пальцами внутрь.

— Жестокая богиня, этого ты добивалась, да?! Этого?! — прохрипел я, срываясь на рык. — Хотела сломать меня? Доиграть?

Мои пальцы вошли в неё как выстрел — горячо и резко. Она дёрнулась как от удара током. Её голова мотнулась назад, губы приоткрылись в немом крике, но ни одного слова не сорвалось. Только дыхание, тяжёлое, рваное, словно её тоже швырнуло в шторм. Я двигался быстро, грубо, с яростью, не от головы — от сердца, от боли, от ревности, от безумного желания, которое копилось долгих два месяца.

Я чувствовал себя последним извращенцем.

Нельзя так отчаянно желать женщину, которая уже однажды предпочла мне и вышла замуж за другого,носит у сердца кольцо второго мужчины, а отдаётся третьему. Я, Кассиан Монфлёр, представитель Сената, выбранный народом как один из пятидесяти пяти членов управления планетой, — ничтожество. Слабак. Марионетка в чужих руках. Я мог противостоять террористам, шантажистам, разносить преступные синдикаты в клочья... но не мог противостоять Фокс.

Бета-колебания, её личная магия, этот аромат, от которого сводит челюсти, — всё это работало против меня. Или на меня. Я не знал. И уже не мог различать.

— Ведьма… Ты ведьма, Фокс! — выдохнул я, глядя в прищуренные от удовольствия фиалковые глаза этой стервы.

Под пальцами она была горячей, как сердце вулкана. Влажной. Плотной. Тугой. Её тело само сжималось вокруг меня, тянуло внутрь, глубже, жаднее. Внутри неё сходились магнитные поля двух антимиров, готовых столкнуться и аннигилировать.

А она…

Шварх возьми, она двигалась навстречу — с яростью, с голодом и высокомерным огнём. Фокс вела ритм, как дирижёр под гимн империи, где вместо нот — стоны, вместо музыки — безумие.

Я чувствовал, как с каждой секундой в ней нарастает волна. Так нарастают приливы на одной из планет Федерации перед тем, как начинается гравитационный шторм. Мурашки побежали по её бедрам, живот вздрагивал, ногти безжалостно вонзились в мои плечи сквозь ткань. Глаза закатились, дыхание сорвалось с губ хрипом, она выгнулась, как натянутая тетива, и замерла — вся. Её накрыла волна, сильная, дикая и многократная, как прибой.

Такая, что я сам чуть не кончил.

Глубокий космос… Этой женщине даже скальпель не нужен, чтобы поставить меня на колени!

— Монфлёр… — сорвалось с её губ. Больше выдох, чем слово.

Она пришла в себя с влажными обкусанными губами и каким-то странным, распахнутым и совершенно пьяным взглядом. А я стоял, возвышаясь над ней, и знал — я пропал. Без шансов. Я проиграл. Я весь в её власти. То ли ведьмы, то ли богини с кошачьим прищуром фиалкового взгляда.

— Чьё это муассанитовое кольцо? — спросил устало.