Книга Анатомия страсти на изнанке Тур-Рина. Том 1, страница 139 – Селина Катрин

Мои руки больше не дрожали.

Хавьер всё ещё смотрел на меня свысока, когда я с привычной ловкостью извлекла скальпель из-под ремня — стремительно и незаметно. Его зрачки чуть расширились, но было уже поздно.

Шаг, ещё один, зайти сбоку. Резкое движение — вниз, влево, точно под лопаткой. Лезвие вошло в мышцу, нашло точку иннервации, разрезало поперечно-остистую группу волокон. Хавьер изогнулся, с шипением осел на колени, словно воздух в его теле лопнул. Я слышала, как он захрипел от боли, как дыхание сбилось — нервы дали сбой, импульсы спутались.

— Су-у-ука… — прорычал Кракен, задыхаясь от боли.

Он фактически не мог пошевелить руками. Всё же когда-то я начинала свою профессию с хирургии.

Я медленно обошла урода и встала перед ним. Чётко. Спокойно. Так, чтобы его глаза были теперь на уровне моего живота и Кракену приходилось униженно задирать голову и смотреть снизу вверх.

— Ты, может, и был хорош при жизни, Кракен, — выдохнула я, глядя прямо в его искажённое от спазмов лицо, — но сдохнешь, стоя на коленях перед женщиной. И вся изнанка Тур-Рина это узнает! Ты войдешь в историю как мразь, которая требовала поклонения, а получила пинок в зубы от той, кого считала ничтожеством.

— Дрянь… — начал было Хавьер. Он хотел извергнуть очередную театральную фразу, но я не дала ему шанса.

Мои движения были точными, как линия шва. Сейчас я была Кровавой Тери, которая отлично знает, где проходит граница между жизньюи смертью и как её пересечь одним жестом. Быстрое чистое движение — как на вскрытии. Встать чуть сбоку, чтобы махнуть рукой по дуге, перерезать гортанные ветви, трахею и сонную одновременно.

Кровь хлынула полноводной рекой. Тёплая, красная, яркая, как победа.

А я смотрела, как он захлёбывается собственной ненавистью, как из водянисто-голубых глаз уходит жизнь. Он умирал секунд тридцать-сорок, я хорошо перерезала его горло.

Голова Зерракса дёрнулась рефлекторно, будто мужчина всё ещё пытался сопротивляться неизбежному, — и повисла. Я отшагнула ещё дальше, чтобы не запачкаться. Тело завалилось вперёд, как мешок с гниющей плотью. Раздался тяжёлый хлюп. Кровь разлилась огромной буро-красной лужей. И только в этот момент, будто кто-то включил звук, я очнулась.

Я брезгливо попятилась и оглянулась. Миттарка стояла поодаль от терминала и смотрела на меня огромными выпученными глазами.

— Не бойтесь меня! Я всё объясню!

— Не надо, милая, — внезапно покачала головой синекожая толстушка. — Ты спасла зрение моему сыночку. Если так было надо, значит — надо. Теперь только волнуюсь, как уйти отсюда, чтобы его головорезы тебя не вычислили… Думала через декоративный балкончик выпустить, да там… — она мотнула подбородком в сторону царящего ада за прозрачной стеной, — небезопасно.

Мир стремительно вращался, а я не успевала за происходящим.

— Какому сыну? — оторопело спросила.

— Так Риттеру. Оболтус мой, полез в сопла звездолёта посмотреть, когда уже завёл двигатели… Шесть лет назад было. Он слепым должен был стать, но ваши золотые руки что-то нахимичили, и теперь он видит… Даже цвета отличает. Неужели не помните? Я же вас сразу узнала, как можно не узнать знаменитую госпожу Фокс, — взмахнула перепончатыми руками организатор. — Надо уходить отсюда. Раз на балкон нельзя, то вон там есть запасной выход.