Книга Вторая жизнь графини, или снова свекровь, страница 48 – Анастасия Гудкова

Всё так же молча я развернулась и ушла, не в силах признаться ему, что неправа. Что я действительно заигралась, потому что запуталась в своих чувствах. Потому что боюсь их.

А вечером долго сидела в гостиной. Одна. В тишине, которая звенела куда громче любых слов.

* * *

Он пришёл ровно в шесть. Как и положено офицеру. Стук был точным, коротким. Как удар по щиту.

— Войдите, — сказала я, сидя у камина в кресле, кутаясь в плед, будто мне и вправду холодно. Хотя жар от камина был таким, что завяли цветы в вазе.

Капитан Джереми вошёл с папкой в руках. Гладко выбритый, в отглаженном мундире. Настоящий солдат, каждый жест — как вызов.

Он поклонился — не коротко, но и не тепло.

— Графиня. Принёс вам отчёт о состоянии укреплений на южном рубеже и список необходимых поставок оружия и провизии на следующий месяц.

Его голос был ровным и холодным, как ледяная поверхность пруда. Глаза — спокойные, словно он вчера не говорил, что устал бегать за мной. И на секунду вдруг показалось, что всё это мне просто привиделось.

— Благодарю, — сказала я, не вставая. — Садись. Хочу услышать собственными ушами. Бумаги — это для мэра.

— Слушаюсь, — сухо ответил он и сел на краешек стула с прямой, как доска, спиной и полным равнодушием на лице.

Он начал читать отчёт. С цифрами. С датами. С названиями участков, с погодными условиями, с глубиной рвов и состоянием баллист.

Я почти задремала. А потом вдруг заметила — за всё время он ни разу на меня не посмотрел.

— У тебя новый навык? — резко спросила я. — Читать отчёт, глядя в точку над моей головой?

Он не ответил. Просто перевернул страницу.

— Или это из новых правил для военных? Не смотреть на женщин, за которыми недавно ухаживал?

Его глаз дёрнулся. Совсем немного, но я заметила.

— Графиня, — произнёс он так мягко, что меня передёрнуло. — Моё поведение на службе теперь исключительно профессиональное. Как и должно быть.

— А вне службы? — я склонила голову, прищурилась. — Или ты теперь просто... устал?

Он поднял глаза. Медленно. И впервые посмотрел прямо на меня. Холодно. Очень вежливо. Нов глубине его стальных глаз притаилась печаль.

— Я сказал, что не буду больше добиваться вас. И я держу слово.

Он закрыл папку.

— Доклад окончен. Подпишите здесь.

Я подписала. Машинально. От злости.

Когда он встал, я спросила:

— А если я передумаю?

Он остановился. На секунду.

— Тогда найдите способ это сказать. Без представлений, без отговорок, без игры.

И ушёл.

Я осталась в кресле. Сердце колотилось так, будто я только что пробежала марафон.

Он не хлопнул дверью. Не возмущался. Не ругался. Он был просто безупречен. И от этого мне стало совсем страшно. Потому что я знала: мужчина, который развернулся и ушёл так, может не вернуться вовсе.

На улице настала ночь. Поместье уснуло, и только мне всё не спалось.

За окнами шелестел дождь, размеренно и будто бы в такт моим мыслям. Я сидела в кресле у камина, в той самой комнате, где Джер оставил меня с отчетом и холодной вежливостью. Камин уже догорал, и холод прокрался в комнату, заставляя зябко ежиться. Я даже не заметила, как огонь стал лишь отблеском.

— Ну и иди, — пробормотала я в пространство. — Кто тебя держит? Безупречный ты наш. Безукоризненный.

Чашка с чаем остыла на столике. Я обняла себя за плечи. Холодно. Хотя в комнате было ещё достаточно тепло. Это просто внутри всё покрылось льдом.