Книга "Феникс". Номер для Его Высочества, страница 78 – Элиан Вайс

Я смотрела в окно на заснеженный дворцовый парк и сжимала кулаки так, что ногти до крови впивались в ладони. Физическая боль хоть немного притупляла ту ядовитую, жгучую смесь гнева и унижения, что клокотала в груди.

Новости, которые принесла моя служанка Милли, были хуже некуда.

Лилиан Эшворт. Эта серая мышь, которую я считала никчёмной и безмозглой, построила какой-то отель у Чёрного озера. Не просто построила — она принимает там гостей. Граф Вудсток, старый лис, который вечно смотрел на меня с осуждением, съездил туда и вернулся в совершенно неприличном восторге. За ним потянулись столичные аристократы, те, что помельче, но всё же. И теперь они всем рассказывают про «чудесное место с аутентичным колоритом», про «целебный воздух» и «простую, но искреннюю атмосферу».

К ней, к этой выскочке, уже выстроилась очередь из желающих забронировать комнаты на весну!

— Это невыносимо, — прошипела я сквозь зубы.

На туалетном столике стоял новый, расписной чайник с чашкой — лиможский фарфор, нежный, как лепесток розы. Я швырнула чашку в стену. Звон расколотого фарфора был мне музыкой.

— Как она смеет? — Я заходила по комнате, путаясь в подоле пеньюара. — Как она смеет быть счастливой и успешной, когда я тут прозябаю? — Я резко обернулась к Милли, которая вжала голову в плечи у двери. — С этим безвольным принцем! Ты видела его сегодня? Он с утра уже пьян! Сидит, пускает слюни в бокал и жалуется на жизнь! На жизнь, Милли! Он жалуется на жизнь, хотя ему дали всё!

— Леди Вивьен, — голос Милли дрожал, она пыталась меня успокоить, глупая овца. — Может, не стоит так переживать? Она далеко, в глуши. Какая нам, в сущности, разница?

Я подошла к ней так близко, что она отшатнулась.

— Разница? — Я почти рычала. — Разница в том, что она меня опозорила! Публично! Она сбежала от нас, как вор, построила бизнес, нашла себе мужика — и всё это после того, как мы пытались её уничтожить! Мы вышвырнули её вон, как нашкодившую кошку, а она не сдохла в канаве, а процветает! Люди смеются, Милли! Надо мной! Говорят, что Вивьен, первая красавица двора, проиграла какой-то деревенщине с молотком!

Я заметалась по комнате, пиная ногой осколки фарфора.

Нужно что-то делать. Что-то такое, что раз и навсегда сотрёт эту выскочку в порошок.Но как? В открытую нельзя — король, старый моралист, пригрозил вышвырнуть меня из дворца, если я ещё раз приближусь к Лилиан. Поджог не удался — она теперь охрану поставила и, говорят, даже собак завела. Отравить? Слишком рискованно, да и Вудсток её под свою опеку взял, просто так не оставит.

— Леди Вивьен… — Милли снова подала голос, и в нём зазвучала странная заговорщицкая нотка. — Я слышала кое-что. Про эту Лилиан.

Я замерла.

— Говори.

— У неё есть родственник. Дальний, но есть. Какой-то дядя по матери, Бартоломью Крейн. Живёт в бедности, в какой-то дыре за тридевять земель, и вечно нуждается в деньгах. И не только в деньгах, говорят, он пьёт горькую. Если его найти…

Я медленно опустилась в кресло, не сводя с неё глаз. Родственник. Конечно. Самый слабый, самый продажный элемент любой семьи.

— Подробно, Милли. И если ты спасла меня от безумства, получишь прибавку.

Милли затараторила, захлёбываясь от важности:

— Его зовут Бартоломью Крейн. Он троюродный брат матери Лилиан. Живёт в захолустье, бедствует, пьёт. Я узнала у одного торговца, он оттуда родом. Говорит, этот Крейн продаст родную мать за бутылку. Если ему предложить деньги, он подпишет что угодно. Например, что его племянница безумна, что она всегда была не в себе. Или что она не имеет права наследовать. Или…