Книга "Феникс". Номер для Его Высочества, страница 61 – Элиан Вайс

Вода оказалась прохладной, но после жаркого дня — обжигающе-приятной. Я нырнула с головой, вынырнула, отфыркиваясь и отбрасывая с лица мокрые волосы, и рассмеялась от распиравшего грудь счастья.

— Иди сюда! — крикнула я Эрику, чувствуя себя русалкой. — Здесь чудесно! Просто сказка!

Он не заставил себя ждать. В два счета скинул рубашку, сапоги, штаны. Я, конечно, отвернулась, воспитанно уставившись на дальний берег, но краем глаза всё же зацепила широкие плечи, играющие под загорелой кожей мышцы, узкие бёдра, сильные ноги. Тело, созданное для работы, для борьбы, для любви. Сердце ёкнуло и провалилось куда-то вниз живота.

Эрик вошёл в воду мощно, сразу нырнув, и вынырнул рядом со мной, отфыркиваясь и смеясь.

— Хороша вода!

Мы плавали, дурачились, брызгались,как дети. Я пыталась уплыть — он догонял. Он делал вид, что тонет — я с визгом бросалась на помощь, попадаясь в ловушку, и он хватал меня в охапку. Сорочка прилипла к телу, облепила грудь, бёдра, ноги, став почти прозрачной, но мне было всё равно. Рядом с Эриком, в этом сияющем дне, в этой хрустальной воде, стеснение казалось глупым и ненужным.

— Замёрзла? — спросил он, подплывая совсем близко. Глаза его потемнели, став почти чёрными, дыхание сбилось то ли от плаванья, то ли от вида моей прилипшей сорочки.

— Немного, — призналась я, чувствуя, как по коже бегут мурашки, но не от холода.

— Пора на берег.

Мы вышли. Эрик протянул мне покрывало, и я закуталась в него, стуча зубами — то ли от холода, то ли от волнения. Он стоял рядом, совершенно не стесняясь своей наготы (только штаны, мокрые, облепили ноги), и смотрел на меня с такой откровенной, обнажённой нежностью и желанием, что сердце зашлось в сладкой истоме.

— Лилиан, — сказал он тихо, и голос его звучал хрипло, низко, проникновенно.

— Что? — выдохнула я, глядя в его глаза и понимая, что сейчас решится что-то очень важное.

— Можно? — спросил он, и в этом коротком слове было всё: и вопрос, и мольба, и обещание.

Я знала, о чём он спрашивает. И поняла, что хочу этого. Хочу его. Всю жизнь, кажется, только и ждала этого мгновения.

Я кивнула. Молча. Чуть заметно.

Он шагнул ко мне, взял моё лицо в ладони — его пальцы были прохладными после воды — и поцеловал.

Это был не тот робкий, нежный поцелуй в лесу, когда всё только начиналось. Это было что-то совершенно иное. Горячее, глубокое, требовательное, собственническое. Его губы накрыли мои властно, но в то же время бережно, язык скользнул внутрь, встречая мой, и я застонала, прижимаясь к нему всем телом, забыв про холод, про мокрое покрывало, про то, что мы стоим на берегу посреди бела дня. Я обвила руками его шею, запустила пальцы в мокрые волосы на затылке и отвечала на поцелуй с той же жадностью и отчаянием, с которыми он целовал меня.

Эрик обнял меня, притянул к себе так крепко, что я почувствовала каждую линию его тела — твёрдого, горячего даже сквозь мокрую ткань, желанного. Его руки скользили по моей спине, по мокрой сорочке, по мокрым волосам, срывая ленту, которая упала на песок. Он целовал мои губы, щёки, веки, шею, спускаясьвсё ниже, к ключицам, и я выгибалась ему навстречу, теряя голову, теряя себя, растворяясь в нём без остатка.

— Лилиан, — выдохнул он мне в губы, и это имя звучало как молитва. — Лилиан, Лилиан…