Книга Кровавый Король, страница 232 – Элизабет Кэйтр

— Верно. Я предлагаю тебе сделку. Ты, целиком и полностью, в обмен на их жизни. Их магия, — он кивает на дверь, — и военная выправка в данный момент со мной не сравнится. Король, твоими молитвами, еле дышит, — Эсфирь чувствует вибрацию земли. Она остро осознаёт, что действительно чувствует воплощение физической боли короля… Зрачки ведьмы расширяются от ужаса. Она — может разрушить его страну, своюстрану. — А ещё я способен даровать свободу твоему старшему брату. Это, по-твоему, равносильный обмен?

— Он будет равносильным, если ты покажешь мне свою истинную суть, — губы Эсфирь превращаются в тонкую полосу.

— Покажу, но на своей земле. Нам, видишь ли, нужно как-то не привлекать к себе внимания, — загадочно улыбается он, медленно подходя к Эсфирь.

Он встаёт за её спину, разворачивая к двери, а затем прижимает трость к горлу, приподнимая подбородок.

— Как хоть к тебе обращаться? — кряхтит ведьма.

— Господин. Повелитель. Генерал.

Двери, наконец, распахиваются, но ворвавшиеся в комнату застывают на месте, в замешательстве переводя взгляды с их Видара на того, кто держал Эсфирь.

Последняя смотрит в потемневшие глаза короля, замечая,как тени начинают ползти по стенам, а темнота сгущаться. Эсфирь приподнимает уголок губы, пытаясь заверить всех, что всё идёт по плану, а затем, едва ли успешно, пытается коснуться кончиками пальцев до левой мочки уха.

Яркая белая вспышка озаряет комнату с такой силой, что слепит глаза всех. Но прежде чем исчезнуть, она видит, как Видар снова падает на пол, чуть ли не воя от боли. Ступни успевают уловить новый импульс вибрации по земле, а сама она только спустя несколько бесконечных секунд понимает, что снова сталапричинойего ада.

Губы Генерала покрывали каждый участок фарфоровой кожи.

[1] лат. Альвийская броня

37

Дышать нечем. Да и незачем. Адская боль, разламывающая сердце пополам, растекалась по рёбрам, затекала в лёгкие, впитывалась в кровь.

Тело переламывает. В пятый, пятнадцатый, пятидесятый раз? Видар уже сбился со счёту. Разум отключился ещё когда он попытался призвать души, а затем рухнул вниз и, по ощущениям, пробил пол, иначе он не мог объяснить одновременное присутствие ватного тела и сгорающей плоти.

Вокруг роилась темнота, освещаемая лишь двумя огнями — зелёным и голубым. Последнее, что запечатлелось в мозгу — дикий взгляд, затерянный в отчаянии.

Тишину разрезает вибрация грудной клетки. Он стонал. Нет, выл. Мириады звуков резко врываются в уши, не щадя барабанные перепонки. Лавина из шумов обрушивается вместе с очередным приступом боли.

Он слышит девичьи всхлипы, разгневанный шёпот, какие-то хлопки. Его бьют по щекам? Хочется ухмыльнуться, ведь большей боли чем сейчас, невозможно чувствовать. Вокруг всё трясётся, кто-то пытается буквально проломить грудную клетку, делая массаж сердца. Но зачем? К чему это, когда он чувствует Вечность и посмертие, что раскрывали свои двери.

«Смерть Ваша ясна, как небо голубое. Зелена, как трава после дождя»

Губ касается блаженная улыбка. Так вот оно что. Забавно, что ведьме удалось лишить его жизни одним взглядом, в котором плескался страх. Наверное, за сотворённое. Видар не знал. Боль постепенно притупляется.

Она всё-таки убила его. Как именно? Загадка, да и только. Видимо, Метка уже давно считает Верховную ведьму своей Госпожой, раз подчинилась. И, демон, если бы он знал, что таким путём получит освобождение — упросил бы давно.