Книга Кровавый Король, страница 125 – Элизабет Кэйтр

— Зато моя «расчудесная Малварма» не лицемерит.

— Правда? — Изекиль хитро улыбается, но, поймав предупреждающий взгляд от Видара, тушуется.

— Правда, — в тон ей скалится Эсфирь. — Зачем вам вся эта мишура?

— Это дополнительная защита Тэрре. Когда все думают, что мы защищены недостаточно, то их ждёт неприятный сюрприз, — разводит руками Видар.

— Так… О наших секретиках ты теперь знаешь, а какие скрывает дом Бэримортов? — Фай нагло дёргает бровью.

— Понятия не имею, — Эсфирь смеряет его холодным взглядом, двигаясь к креслу в противоположном углу кабинета.

— Разве братишки не делятся с тобой? — Фай склоняет голову под серьёзным взглядом Себастьяна.

— Я — Верховная Ведьма, котик.Даю твою голову на отсечение, что ты видишь такую силу в первый раз. Защищай глаза. Больнее всего терять зрение, когда хочешь видеть. — Ведьма мило улыбается, усаживаясь в кресло. — А, что касается тебя, милая, — обращается к Изекиль. — Не думай, что я долго буду терпеть твой тон. Кажется, левая кисть у тебя совсем не лишняя. Хотя, я и отречённая от малварского престола и дома, но старший братец рассказал мне, каково это быть Мясником. Стоит признать, что, сжигая деревни — яимбыла.

Файялл довольно присвистывает, резко разворачивая нож и кидая им в Видара. Тот, не моргнув и глазом, ловит его за остриё лезвия. Эсфирь переводит взгляд на него. В глазах калейдоскопом мерцают — гнев, ненависть, шок. Ухо улавливает быстрый звук. Она изящно взмахивает рукой, чуть не забыв проговорить заклинание. Клинок рассыпается прахом у сапог.

— Урок первый: будь всегда на чеку, котик. — Довольно скалится Файялл. — Мы не в Малварме, здесь предают чаще, чем дышат.

— А вот это ты зря, — тихо и холодно бросает Эсфирь.

Она еле шевелит губами. Со всех углов кабинета тянутся тени, солнечный день за окном меркнет, подобно её взгляду. Комната наполняется могильным холодом, что примораживает Файялла и Изекиль к местам. Они пытаются дёрнуться, но тщетно. Тени забираются через полуоткрытые губы, нос, уши, проникают сквозь роговицу глаза.

Вороньи хлопки крыльев становятся оглушающими. Идрис усаживается на плечо, склоняя голову. Он чуть кивает остальным — тени охватывают и их, являя собой двенадцать крепких воинов. Из их глаз, рук, спины и ног исходит чёрный дым. Они расположились плотным полукругом у кресел близнецов, занеся над ними клинки, сотканные из страха, ненависти, хаоса, ночи, мерзлоты и темноты.

— Хотите предать меня?

— Верховная! — сквозь гнев она слышит спокойный голос Видара.

И, о Хаос, если он не хочет такой участи, то ему стоит замолчать.

— Или, может, убить, жалкие вы творенья?

— Эффи! — голос Себастьяна заставляет посмотреть на него с пустым взглядом и безумным оскалом.

Доносятся хриплые стоны Файя и Из. Они тряслись от холода, пригвожденные к креслам.

— Я приказываю тебе остановиться, Верховная!

— Я не ослышалась, король приказывает мне? — едко дёргает бровью Эффи. — Сейчас приказываю я.

— Советница Верховная, немедленно прекратите магическиедействия, иначе угодите в подземелье за ослушание, — самодовольно усмехается Видар, зная, что вряд ли напугает её этим.

Эффи кровожадно улыбается, но отзывает магию. Воины обращаются в привычную стаю, вылетая в окно. Они забирают с собой внезапную кромешную ночь. Только Идрис остаётся на левом плече, насмешливо мерцая чёрными глазёнками.