Книга Безумная Ведьма, страница 269 – Элизабет Кэйтр

Из каждого магазинчика играла праздничная разнопёрая музыка. Можно было услышать мелодии на любой лад: альвийские, малварские, никсийские, саламские и сильфийские. Все они бесконечно сменяли друг друга, позволяя жителям выбрать ту, что больше приходилась по душе.

Пятитэррье восстанавливалось после войны достаточно медленно, но никого это не смущало, наоборот, постройки становились всё вычурнее, а внимание к деталям – всё скурпулёзнее. Первый праздник, после Бала Освобождения, вся нежить ждала с замиранием сердца. Поговаривали, что в замке готовится что-то, пышное и поражающее красотой. Никто даже не смел сомневаться! За столько лет Пятитэррье слишком соскучилось по Ледяной Ночи!

Когда Видар увидел, во что его жена превратила Первую Тэрру перед Ледяной Ночью – он бросился к зеркалу посмотреть – не стали ли волосы ещё седее, чем были. Смех Себастьяна, летящий ему вслед, король действительно подумывал запретить на законодательном уровне! Его прекрасная весенняя Первая Тэрра! Тёплые ветра, яркое солнце и зелень – обратились в копию Малвармы, благо, ведьма решила обойтись без огромных ледников, ледяных пещер и вымораживающего холода! Последнее Видар бы точно не смог пережить, запершись на всю ночь около камина.

«Тут что армии фей наблевали по углам?» — это была первая фраза Истинного Короля, когда он отошёл от снежного потрясения и увидел убранство Замка Ненависти. Теперь его в пору называть – Замком Блёсток или Замок Единорожьей Неожиданности!

«Не заткнёшься – пойдёшь на бал, как дискошар из людского ночного клуба. Я лично разошью твой камзол пйетками», — после этой фразы Эсфирь – Видар решил, что лучше, конечно, молчать, чем быть украденным в Ледяную Ночь леприконом, который счёл бы его за блестящую монетку.

Самоеужасное – во всём непотребстве ведьме помогала Изекиль! Та самая вечно-угрюмая и саркастичная Изекиль, которая под Ледяную Ночь тоже тронулась умом и летала по всему замку, обвешанная светящимися гирляндами.

— Лицо попроще сделай, брат, — усмехается с боку Себастьян, спокойно потягивающий амброзию. — И скажи спасибо, что Эффи-Лу не исполнила свою угрозу.

В центре Лазуритовой Залы стояла внушительных размеров ель, с аккуратным золотым геометрическим украшением в виде звезды. От наконечника в разные стороны расходились сотни мигающих живых огоньков, создавая над головами вальсирующих уютный купол.

— Спасибо, — чуть ли не шипит Видар.

— Ты просто не можешь признаться, что тебе это нравится. Это же совсем не в духе Видара? — подтрунивает над ним с другой стороны Файялл.

— Естественно, вот если бы тут головы врагов на пиках висели, их глазницы светились радугой, а по центру была расчленёнка, ему бы больше зашло, — фыркает Кас, потягивая вино.

Файялл прикрывает рот рукой, чтобы не засмеяться в голос.

— Почему мы вообще его позвали? — Видар раздражительно дёргает бровью, наблюдая за тем, как его ведьма, в жутко-облегающем изумрудным платье, раздавала искренние улыбки своим ведьмам.

От оголённой ключицы и прямиком до безымянного пальца с кольцами на правой руке – ползла элегантная татуировка змеи. Она окручивала руку, поблёскивала чешуёй и прятала кончик хвоста там, где жил изумруд в веточках терновника. Эсфирь сделала её практически сразу после войны, которую окрестили Чёрной. В память о потерях и об обязательствах.