Книга Безумная Ведьма, страница 267 – Элизабет Кэйтр

«Древняя Кровь от Крови древней, да прольётся она повсюду!»

— Да прольётся она повсюду… — онемевшие губы с трудом договаривают фразу.

Эсфирь чувствует, как его правую руку сковывает тремор – подарок и напоминание о всём пройденном пути, о силе, что он хранит в глубине сердца. Она клянётся, что в этой жизни нет ничего чудеснее, чем то, как подрагивают его веки. На секунду, только лишь на маленькую секунду, Эсфирь жмурится. Что, если он откроет глаза, и они окажутся стянутыми белой пеленой? Что если у неё не вышло? Вдруг…

— Ты позвала, — яркие сапфиры зажглись свечением звёзд, и было в его взгляде что-то такое, отчего Эсфирь задрожала всем существом. Бесконечная покорность.

— Ты пришёл…

Он кривит губы в слабой улыбке, а она сразу же проводит пальчиком по ним, словно удостоверяясь – он ли это? Когда Видар чуть дёргает головой и прикусывает фалангу пальчика Эсфирь – понимает – он.

— Инсанис…

— Да?

— Ты самая смертоносная и безжалостная ведьма из всех, кого я когда-либо знал, но, кажется, ты своей ногой придавила мою. Серьёзно, я её не чувствую.

Вместо разгневанного ответа или реакции – Эсфирь смеётся. Ярко, искренне, заливисто, ровно, как в первый раз, позволяя Видару слушать, наслаждаться, влюбляться сноваи снова. Он чуть кашляет, тут же морщась от боли, в области солнечного сплетения сильно стянуло.

— Раз она смеётся – я могу поинтересоваться, что же, нахрен, тут такого смешного?! — голос Паскаля становится катализатором ещё большего смеха.

— Она точно обезумела, — резюмирует Себастьян.

Король Пятой Тэрры и генерал, наконец, не получив никаких предостережений, помогли подняться и Эсфирь, и Видару. Последний, с трудом стоял, опираясь всем собой на Себастьяна, а ведьма крепко обняла Паскаля, заставив его вообще усомниться – его ли это сестра?

И хотя ведьмы и солдаты больше не направляли оружие, настороженные взгляды всё равно скользили по лицу Видара. Он едва слышно просит у Себастьяна меч в качестве опоры. Получив его без лишних вопросов и применив, как импровизированную трость, Видар, сильно хромая и с трудом передвигаясь вообще, разворачивается лицом к солдатам. Он поднимает руку, ладонь которой сковала сильнейшая судорога, и тогда в области всех военных действий становится могильно тихо. Медленно укладывает руку на вторую, крепко обхватывающий рукоять.

— Я – Видар Гидеон Тейт Рихард, законный наследник Каина, наследник рода Змеев, Истинный Король Пятитэррья, объявляю об окончании войны. Тьма мертва.

Потрясённые выдохи сопровождают каждое его слово, а сам он касается каждой души, что находилась на поле боя, за его спиной. Все армии, покорно складывали оружие, разворачивались и медленным шагом стекались к подножию холма, на котором расположился лагерь Первой Тэрры. Вспышки от появляющихся в лагере ведьм, в какой-то момент, практически ослепили Эсфирь, но та не могла оторвать взгляда от Видара, чьё лицо преобразилось – теперь перед ней стоял король, Её Король, перед которым хотелось незамедлительно упасть на колени.

— Но не мертвы те, кто имел наглость предать вашу Королеву, а, значит, предать и меня.

Говорить тяжело, но Видар держится из последних сил, свято мечтая о целебном зелье, постели и объятиях Эсфирь. Когда стрела расколола сущность Тьмы – Видару казалось – это конец. Он ощущал, как Тьма старалась цепляться за оставшиеся обломки сознания, как старалась забрать с собой его память, а потом вдруг почувствовала прилив сил – фрагменты воспоминаний мелькали перед глазами, от тёплых материнских объятий и смеха с друзьями до горячих,обжигающих душу, поцелуев его ведьмы.