Книга Безумная Ведьма, страница 263 – Элизабет Кэйтр

— Знаешь, он так старался. Теперь, когда я просмотрела всё его сознание, прошерстила каждый уголок памяти – это даже смешно. Столько лет боли, контроля, желания защитить тебя – все это оказалось бессмысленным. Я и сейчас слышу его блёклые мысли.

— Мне больше нет до этого дела.

Смех Видара въедается Эсфирь под кожу. Она старается думать о чём угодно, лишь бы не выдать своих истинных намерений и желаний. Где-то там, на поле боя, наверняка стоит военная палатка Себастьяна. Скорее всего, он снова обернулся тем самым опасным генералом, от которого за несколько тэррлий веет смертью и разрухой. Генералу, это Эсфирь знала точно, докучал король Пятой Тэрры, а ещё она знала, что малварские Карателис особой остервенелостью наградят сталью каждого, кто отвернулся от их Верховной ведьмы. Как и Теневой отряд, которым командует Файялл, наверняка, не терпит потерь, сокрушая на своём пути нежить Тьмы, не позволяя им и думать о завоевании даже несчастного клочка земли. Изекиль, скорее всего, нет на поле боя. Эсфирь намеренно лгала о том, что именно Себастьян выпустит стрелы во Всадников – для Тьмы это означало одно: генерал оставит пост, бросившись устранять сущности на другой конец мира.

Ведьма могла прямо сейчас развернуться и совершить задуманное, но она выжидала, боролась с собственным страхом и ужасом. До тех пор, пока Изекиль не выполнит свою работу, до тех пор, пока Эсфирь не будет уверенна в смерти Всадников, пока не увидит счастливый блеск в глазах сущности Тьмы – ведьма не сдвинется с места и будет напитывать каждый атом нескончаемой болью от бойни, разворачивающейся далеко внизу.

— Ты всегда прекрасно лгала. Это единственное, что ты умеешь делать хорошо – лгать и жить в бесконечной лжи.

— Вашими стараниями, — сорвавшиеся с губ слова не звучат, как обвинения или укор, в них столько безразличности, что в пору в ней утопиться.

— Тебе самой от себя не тошно? За всё время ты столько лгала ему, себе, близким. И что ты сделала в единственную ночь, так отчаянно выторгованную у меня? Снова солгала. Знаешь, я даже передумал тебя убивать. Смотреть на твои глупые попытки, что-то исправить – занимательны. А ещё занимательнее – смотреть, как ты внутренне разваливаешься по кусочкам. Вместе мы могли бы снести эту Тэрру за несколько мгновений, но мне так нравятся твои мучения.

Эсфирь медленно облизывает губы. Это была демонова правда. Её выворачивало от самой себя. От собственной беспомощности в данный момент.

— Я счастлива, что могу тебя занять. Но после твоей победы – я рассчитываю на Пандемониум. Хочешь, будем устраивать там воскресные чаепития?

Король втягивает воздух, поглубже в лёгкие, а вместе с ним – и её черешневый аромат, надеясь, что таким образом, сможет причинить настоящую боль и самому Видару.

— Ты вся пропитана темнотой. Даже тьмой. Насквозь. Теперь я понимаю, почему ты хочешь подчиняться мне. Это не мне спокойно с тобой, а тебе со мной. Маленькая эгоистка.

Эсфирь с трудом унимает дрожь в пальцах, когда видит очередной энергетический взрыв, разносящийся по полю. Прислушивается к себе, ощущая, что ни одна из капель энергий её ведьм не потухла.

— Красиво горит, — хмыкает ведьма, радуясь, что Тьма не в силах заподозрить двойной подтекст в фразе.

— Знаешь, а ведь там – в их армии – полно предателей. Оказывается, все зверские убийства, которые совершал наш Видари выдавал их за акт преданности мне – были не более, чем спектаклем…