Книга Безумная Ведьма, страница 242 – Элизабет Кэйтр

— Всё нев порядке, Баш, — она расправляет спину, словно движение может принести потерянную веру в себя.

Всё совсем не в порядке. И близко нет. Эсфирь словно пыталась выиграть соревнования по плаванию, в котором никогда ничего не смыслила. Руки и ноги уже немели, лёгкие жгло, а Тьма так легко ускользала от неё по водяной глади. Слишком много потерь. Повсюду. Слишком много пустоты в её душе. Но разве это волновало хоть кого-нибудь? Что такое маленькие трагедии существа в сравнении с трагедиями целого мира? Но, если... если мир, как паззл, складывался из этих самых маленьких трагедий? Если катализатором всему были маленькие и не значащие крупицы? Тогда это приводило к ещё более неутешительны выводам.

Эсфирь старалась держаться. В первую очередь – ради самой себя. Все напевы о важности традиций, о высоте её статуса, об ответственности, о тех, ради кого стоит или не стоит бороться – в момент, когда Видар посмотрел на неё пустым взглядом, померкли. Она снова осталась сама у себя. Всё сводилось к себе, но не к эгоизму. Она действительно должна была сохранить в первую очередь себя, чтоб те, кого она спасла не получили в ответ полуразваленный, измождённый труп, только очертаниями походивший на неё.

— Эффи… Мы делаем всё, что в наших силах.

Голос Себастьяна в последние несколько лет всегда звучал с неприкрытой заботой. Всё чаще Эсфирь думала: достойна ли она её?

— Мы делаем недостаточно, Баш. Яделаю недостаточно.

Эффи жмурится. Под веками свежи картинки на которых лежат горы трупов, вспыхивают пожары, слышны разъярённые крики Себастьяна и отборная ругань Файялла. Так не должно быть. Они, демон всё раздери, не должны воевать против Видара! Против своего короля!

— Мы даже не знаем, чтоделаем, — генерал, позволив себе наплевать на правила этикета, поднимается по ступеням трона и присаживается на корточки у ног королевы. — Когда мы шли против Тимора и Тьмы – мы знали, ради чего! Сейчас мы просто... отбиваемся. Мы... выжидаем, ищем способ вернуть нашего Видара, но... Эффи, послушай, что если его не вернуть?

Эсфирь замирает, крепко сжимая в кулачках чёрный атлас юбки. На днях они ссорились по этому поводу с Паскалем. Их крики, кажется, слышало всё Пятитэррье. К чему юлить, осадок от спора до сих пор болтухался где-то на дне солнечного сплетения…

— Послушай меня и прекрати, нахрен, злиться! — ледяные глаза Каса чуть ли не светятся от ярости. — Твоя затея с Меткой оказалась провальной! И чудо, ты слышишь меня? Чудо, что сила вернулась обратно к тебе, а не эта сука сотворила с ней невесть что!

Тёплый ветерок путался в ветвях плакучих ив и покачивал огоньки в деревьях. Казалось, погода копирует линию поведения своей королевы – с особой щедростью раздаёт пощёчины мнимым спокойствием и надменностью.

Это углубление в королевском саду стало для Эсфирь почти святым. Всё свободное время (а оно выкраивалось лишь под покровом ночи, как сейчас) ведьма проводила здесь. В натянутой тишине, нарушаемой лишь журчанием водопада и шелестом листьев. Иногда ей казалось, что она слышит приглушённое карканье своих воронов. В такие минуты вся она замирала в тихой надежде, что сейчас перед ней появится Видар, раздражительно рассмеётся, надменно приподнимет бровь и скажет: «Ну, ведьма, теперь ты поняла, что твоё маржанское место в моих ногах? Эти игры можно заканчивать? Или устроим ещё один тур длинною в пятьдесят лет?». И лучше бы он снова плевался ядом, выговаривал гадости, чем... показательно отсутствовал и демонстрировал мощь, уничтожая кусок земли за куском, разделывая её голыми руками.